Чужие правила игры: история о том, почему в Эмиратах нельзя верить миллионерам

— Добро пожаловать, Марина.

На следующий день все казалось продолжением сна. Солнце било в окно, будто звало: «Вставай, у тебя начинается жизнь». Я спустилась на завтрак. Шведский стол ломился от блюд, пахло корицей, кофе и свежим хлебом. Рядом сидели туристы — молодые, уверенные, громкие. На меня никто не обращал внимания, и от этого становилось легко. Я могла быть кем угодно.

После завтрака я вышла к морю. Песок обжигал ступни, но даже это было приятно — как доказательство, что я действительно здесь. Волны мягко накатывали на ноги, и каждая будто смывала усталость прошлых лет. Я стояла по колено в воде и шептала:

— Марина, ты смогла.

Солнце поднималось выше, воздух густел от жары. Вокруг были стройные девушки в купальниках, загорелые мужчины, крики чаек и запах соли. Я чувствовала себя гостьей в чужом раю, но почему-то не лишней.

Вернувшись в отель, я увидела сообщение от дочери: «Мам, где ты? Почему не звонишь?»

Я ответила: «Отдыхаю, все хорошо», и добавила смайлик. Первый за долгое время.

Днем я отправилась на рынок. Хотелось купить сувениры, что-то красивое, что можно привезти домой. Рынок шумел, как живое сердце города. Торговцы улыбались, выкрикивали цены, протягивали руки. Воздух был густым от ароматов ванили, мускуса, фруктов и жареных орехов.

Я ходила между рядами, разглядывая золотые браслеты и шелковые платки. У одного прилавка остановилась. Янтарные серьги напомнили мне молодость.

Продавец был темноволосый, смуглый, с глазами, будто из старого кино. Он заговорил по-русски с мягким акцентом:

— Красивые серьги для красивой женщины.

Я смутилась:

— Я просто смотрю.

— Смотреть — уже первый шаг к выбору, — улыбнулся он.

Я невольно рассмеялась. Он представился:

— Рашид. А вы откуда?

— С севера, — ответила я.

— Холодная земля, горячие женщины, — подмигнул он.

Щеки вспыхнули. Но в его словах не было грубости. Это было легкое, почти игривое внимание, которого я не чувствовала годами.

Он показывал украшения и рассказывал о каждом так, будто перед ним были не серьги и браслеты, а маленькие истории. Голос у него был теплый, низкий, обволакивающий.

— Возьмите эти серьги, — вдруг сказал он. — Подарок.

— Что вы, я не могу.

— Можете. За улыбку.

Я взяла серьги. Они были легкие и теплые, будто хранили солнце. Поблагодарила и ушла, но его взгляд еще долго чувствовала на себе.

Вечером, сидя на балконе, я держала серьги в ладони и думала: «Зачем он это сделал? Просто вежливость? Хитрость торговца?» Но глубоко внутри уже шевелилось что-то опасное. Ощущение, что жизнь снова смотрит на меня глазами мужчины.

На следующий день я опять пошла на рынок. Себе говорила, что за фруктами. Но в глубине души знала: надеюсь увидеть Рашида.

Он стоял на прежнем месте и улыбнулся так, будто ждал.

— Вы вернулись, — сказал он тихо. — Я думал, забудете.

— Не смогла, — ответила я и сама удивилась своей откровенности.

Мы говорили, смеялись. Он рассказывал о Дубае, о пустыне, о людях, которые живут совсем иначе. Я слушала как зачарованная. Время исчезло. Когда я собиралась уходить, он сказал:

— Завтра покажу вам настоящий город. Не туристический. Согласны?