Неожиданный финал одного раннего возвращения домой

Лариса торопливо шла по тротуару, крепко прижимая к груди пакет из аптеки. Внутри лежали лекарства, которые стоили почти все оставшиеся деньги на карте — три тысячи. Сердце колотилось не только от быстрой ходьбы, но и от постоянного беспокойства, которое стало ее спутником последние восемь месяцев.

Восемь месяцев назад ее мир перевернулся, когда Виталий пришел домой бледный и сказал те страшные слова: «Лариса, у меня рак». Тогда она даже не подумала усомниться. Муж показал справки, результаты анализов, направления на дорогостоящие процедуры.

Врачи говорили о химиотерапии, об операции, о том, что времени мало, а шансы есть только при очень дорогом лечении. Первые месяцы пролетели как в тумане. Лариса продала свою машину, старенький белый седан, который был ее гордостью.

Она взяла кредит под большие проценты в банке, подписывая бумаги дрожащими руками. А когда денег перестало хватать, обратилась к самому святому — к материнскому наследству. Мама специально отложила эти пятьдесят тысяч долларов на черный день, на случай серьезной болезни или других неприятностей.

«Береги их, дочка, — говорила Галина Петровна, — мало ли что в жизни случится». И случилось. Лариса потратила все до копейки на лечение мужа.

Частные клиники с белоснежными коридорами и вежливыми администраторами, врачи в дорогих костюмах, лекарства с иностранными названиями, процедуры на современных аппаратах — деньги утекали как вода сквозь пальцы. Каждый раз, когда она снимала очередную сумму со счета в банкомате, сердце сжималось от боли. Не от жадности, а от понимания, что тратит последнее, что мать копила всю жизнь, работая простой медсестрой в местной больнице.

Работала Лариса продавцом в небольшом магазине канцтоваров на Центральной улице, зарплата была скромная — всего восемь тысяч в месяц. После оплаты коммунальных услуг, которые росли каждый месяц, и покупки самых необходимых продуктов, оставалось совсем немного. А Виталий уже полгода не работал: болезнь, как он говорил, не давала даже встать с постели надолго.

До болезни он трудился слесарем на небольшом заводе, приносил домой неплохие деньги. Лариса научилась экономить на всем. Покупала самые дешевые продукты в акционных отделах супермаркетов, изучала каждую скидку, высчитывала копейки.

Она носила старую одежду, которой было уже по несколько лет, отказалась от парикмахера и косметики. Даже чай покупала самый простой, в пакетиках. Все ради того, чтобы у мужа было лечение, чтобы были силы бороться.

Она верила, что если приложить все усилия, если не жалеть денег и времени, то они победят эту страшную болезнь. Соседи удивлялись ее преданности.

«Какая же ты жена золотая, — говорила тетя Вера через забор, качая седой головой. — Не каждая так за мужем ухаживать будет. Многие бы давно сбежали». А Лариса только грустно улыбалась, поправляя на плечах старую кофту.

Разве могло быть по-другому? Они же семья, они же вместе дали клятву при регистрации брака пятнадцать лет назад: и в радости, и в печали, в болезни и в здравии. В последние недели домашний быт стал особенно тяжелым. Виталий жаловался на сильную слабость, просил принести то стакан воды, то подушку поправить.

Лариса вставала к нему по несколько раз за ночь, днем спешила с работы домой, чтобы покормить, дать лекарства, проверить температуру. Врач по телефону объяснил, что болезнь прогрессирует и нужны новые, более сильные препараты. Вот их-то Лариса и несла сейчас в пакете.

Три тысячи — почти вся зарплата за этот месяц. На еду останется совсем немного, но что поделаешь. Главное, чтобы мужу стало легче.

Свернув на свою улицу, Лариса увидела знакомые дома — двухэтажные частные постройки с небольшими двориками. Их дом был почти в конце улицы, за зеленым металлическим забором. Дом достался им от ее родителей: крепкий кирпичный, с красной черепичной крышей, небольшим садиком и старой яблоней у крыльца.

Здесь прошли лучшие годы их брака, здесь они мечтали о детях, строили планы на будущее, принимали гостей на летних вечеринках во дворе. А теперь дом казался мрачным и тихим, будто болезнь мужа отравила саму атмосферу. Подходя к калитке, Лариса вдруг заметила странность — металлическая дверца была приоткрыта, болталась на петлях от легкого ветерка.

Виталий всегда, даже будучи больным, строго следил за тем, чтобы калитка была заперта на замок. «Безопасность прежде всего», — говорил он. «Всякие бродяги по улицам шляются».

А тут висит нараспашку, как в заброшенном доме. Может, почтальон приносил пенсию и забыл закрыть? Или соседка тетя Вера заглядывала справиться о здоровье Виталика? Женщина часто приносила домашнюю выпечку и интересовалась, как дела у больного.

Лариса пожала плечами и толкнула калитку. Та привычно скрипнула: надо было смазать петли, но руки все не доходили. Во дворе под ногами хрустели осенние листья с их яблони и соседского тополя.

Она давно не успевала убирать территорию, все время уходило на уход за мужем, работу и бесконечные поездки по врачам и аптекам. Желтые и красные листья покрывали дорожку к крыльцу толстым ковром. У крыльца она остановилась и прислушалась.

Дом был на удивление тихим….