Девочки спасли незнакомца в лесу, не подозревая, что одна находка поможет раскрыть правду о нападении

Старый следователь вошел в цех медленно, грузно, оглядел разбросанные по полу бумаги, красную канистру, разлитый бензин, окаменевшее лицо Виталия, портсигар в поднятой старушечьей руке. Он все понял без единого лишнего слова: за тридцать лет службы навидался всякого.

— Ну вот и славно, что все в сборе, — сказал он неторопливо, и в голосе его было тяжелое удовлетворение. — И вещественные доказательства сберечь успели, огню не дали их уничтожить. За это отдельное спасибо тем, кто книжечки-то от него уберег.

Он коротко кивнул Лидии Степановне.

Виталий метнулся было к дальнему выходу, но там уже стоял, перекрывая проем, один из людей в форме. Виталий остановился, обвел всех тяжелым взглядом загнанного зверя, попавшего в круг. И вдруг весь обмяк, ссутулился, будто из него разом выпустили воздух и стержень.

Николай Андреевич подошел к нему вплотную и крепко взял его правую, обожженную руку за запястье.

— Портсигар — на экспертизу. Оформим как вещественное доказательство, при понятых, — распорядился он ровно. — Книгу заказную — в дело, по описи, аккуратно. Доверенность изымем, подпись проверят специалисты, а нотариуса допросим. А вас, любезный, попрошу проехать со мной. Разговор у нас с вами будет долгий и обстоятельный.

Виталия увели. Он не сказал больше ни единого слова, только у самых дверей остановился, обернулся и долгим взглядом посмотрел на Максима и Лидию Степановну.

Во взгляде его не было ни тени раскаяния, была лишь бессильная, черная злоба человека, которого одолели не сильнейшие и не хитрейшие, а самые простые и честные люди: старуха, две девчонки и человек, которого он предал.

Когда за конвоем закрылась тяжелая дверь, в старом гулком цеху стало очень тихо.

Максим опустился на пыльный ящик, обхватил голову руками, и его затрясло. Отпускало разом все то напряжение, весь тот ужас, что копился в нем неделями со дня той страшной ночи у реки. Лидия Степановна подошла, тяжело ступая, и положила ему на плечо теплую, скрюченную, пахнущую металлом и травами ладонь.

— Ну все, милый, все, — сказала она мягко, как маленькому. — Кончилось. Вышла правда-то наверх. Она, милый, всегда наверх выходит, рано или поздно, только ждать ее надо уметь да не сдаваться.

Максим думал о девочках, которые дважды помогли ему спастись: сначала нашли у холодной реки, а затем подняли из мокрой травы маленький серебряный портсигар и не бросили его обратно. Следствие шло медленно, но верно и основательно, как и все, что делал Николай Андреевич…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇