Егерь обнаружил в лесу заброшенный охотничий домик, но настоящая тайна скрывалась под полом

Он поднялся, оглядел открытую дверь и взял ружьё наготове. За спиной никого не было. Гром по-прежнему оставался снаружи. Засов сдвигался туго, металл словно прикипел за долгие годы, но после нескольких рывков всё-таки отступил. Дмитрий потянул крышку за скобу, и из темноты пахнуло влажной землёй, человеческим потом и хлорным раствором.

Луч фонаря выхватил низкий земляной потолок, укреплённый балками. Погреб оказался гораздо просторнее самого домика — примерно шесть на восемь метров. В прямоугольных нишах были расставлены армейские консервы, новые канистры с водой и большая аптечка. Запасов хватило бы одному человеку на несколько недель. Это убежище готовили заранее и не наспех.

У дальней стены на тонком туристическом коврике лежал мужчина. Серое одеяло сползло с плеча, колени были подтянуты к груди. Судя по седой щетине и морщинам, незнакомцу было около пятидесяти. Крупный, широкоплечий, сейчас он казался беспомощно маленьким, словно пытался занять как можно меньше места.

Дмитрий спустился по пяти деревянным ступеням и присел рядом. Левый глаз мужчины полностью заплыл, на скуле засохла кровь, губа была рассечена. На шее проступали синеватые следы пальцев, на запястьях — красные полосы от верёвки. Его били и душили, но, похоже, старались причинить боль, не доводя до смертельных травм.

Пульс оказался ровным, дыхание — глубоким. На прикосновение мужчина не реагировал, словно спал после полного изнеможения; не исключалось и действие какого-то сильного лекарства. Рядом лежал раскрытый городской рюкзак. Внутри Дмитрий увидел бельё, свитер, несессер, зарядное устройство без телефона и папку с документами. Он открыл её, стараясь не нарушать порядок вещей.

Вначале Дмитрий убедился, что незнакомец не захлебнётся и может свободно дышать. Переворачивать его без нужды было рискованно: под одеждой могли скрываться переломы. Видимые травмы казались тяжёлыми, но не объясняли столь глубокого сна. Пустой блистер наверху подтверждал лишь недавний приём лекарства; запах антисептика и необычно ровное дыхание позволяли предположить, что пленнику дали и другое средство. Кто-то рассчитывал вернуться прежде, чем оно перестанет действовать.

Паспорт был выдан на имя Артёма Даниловича Бондаренко, 1973 года рождения. Между страницами пряталось журналистское удостоверение крупного центрального издания. Фотография совпадала: перед Дмитрием лежал корреспондент отдела расследований. В незаметном боковом кармане рюкзака нашёлся небольшой профессиональный диктофон, заряд которого ещё не иссяк.

Теперь присутствие городского человека в тайном лесном погребе получало хотя бы частичное объяснение. Расследователь мог приехать по следу, который кто-то очень хотел скрыть. Но удостоверение одновременно делало ситуацию опаснее: похитители наверняка знали, кого удерживают, и действовали не случайно. Дмитрий вернул документы точно на место. Если выбраться не удастся сразу, беспорядок в рюкзаке не должен показать, что тайник уже нашли.

Дмитрий уже коснулся кнопки воспроизведения, когда с пола донёсся хриплый шёпот: «Не включайте». Он резко обернулся. Журналист смотрел на него единственным открытым глазом. Взгляд был мутным от боли, но вполне осмысленным. Мужчина попытался приподняться, однако руки задрожали и не удержали тело.

«Лежите, я лесник. Нашёл вас случайно», — тихо сказал Дмитрий. Артём с трудом сглотнул и попросил не включать диктофон в домике: запись была долгой, а похитители могли вернуться в любую минуту. Затем журналист вцепился в рукав Дмитрия и, едва выговаривая слова, предупредил: если их обнаружат вместе, живыми не оставят обоих…