Егерь обнаружил в лесу заброшенный охотничий домик, но настоящая тайна скрывалась под полом

Дмитрий ещё не понимал, кто устроил тайную тюрьму, но бытовым конфликтом здесь и не пахло. Он спросил, сможет ли Артём идти. Тот медленно сел, переждал приступ головокружения и упрямо кивнул. Лесник дал ему обезболивающее и воду, а сам за это время внимательно осмотрел погреб.

У стены земля была вытоптана несколькими парами обуви, в углу валялись три окурка. Значит, охранники порой находились внизу вместе с пленником. Артём рассказал, что провёл здесь около недели. Его привезли ночью с мешком на голове, держали связанным, кормили и настойчиво требовали отдать одну вещь. Какую именно, он пока объяснять отказался: разговор был слишком долгим, а оставаться в зимовье опасно.

Говоря об этой неделе, журналист не пытался вызвать жалость. Он перечислял факты, словно диктовал рабочую заметку, но голос выдавал пережитое: на слове «ночью» становился тише, при упоминании шагов наверху пальцы сами сжимались. Дмитрий не расспрашивал подробнее. Человеку требовались силы для дороги, а воспоминания никуда не исчезнут. Главное он уже понял — пленника не бросили умирать, его временно спрятали и собирались допрашивать снова.

По лестнице журналист поднялся сам, хотя Дмитрий страховал его на каждой ступени. На дневном свету синяки выглядели тяжелее, лицо оставалось мертвенно-бледным. И всё же Артём стоял на ногах. Гром встретил незнакомца настороженно, долго принюхивался, а потом лизнул его в ладонь. «Хороший у вас пёс», — слабо улыбнулся журналист. «В людях разбирается быстрее меня», — ответил Дмитрий.

Они покинули поляну не по старому следу. Дмитрий провёл спутника через низину, затем вывел к ручью и некоторое время шёл прямо по воде. Артём молчал, экономя силы, но минут через двадцать заговорил короткими фразами. Три недели назад он приехал в этот отдалённый район расследовать исчезновение семи человек за последние три года.

Пропавшие занимались журналистикой, защитой природы, правовой и общественной работой. Официально их судьбы между собой не связывали: одного считали утонувшим, хотя тело не нашли, другой якобы уехал из района, третий исчез во время одиночного маршрута. Однако редакция получила анонимную подсказку. Все семеро интересовались незаконной добычей редкоземельных металлов в северной части района.

Схема пряталась за несколькими подставными компаниями и разрешениями на геологическую разведку. Сырьё тайно вывозили на иностранные перерабатывающие предприятия, а средства проходили через зарубежные счета. За операцией, по словам Артёма, стояли люди гораздо влиятельнее местного начальства. Когда журналист добрался до конкретных фамилий и отправился на встречу с источником, его оглушили и привезли сюда.

Похитители искали карту памяти с фотографиями документов. Телефон забрали сразу, рюкзак обыскали, но маленький носитель, спрятанный в подкладке ремня, не заметили. Без него рассказ Бондаренко оставался бы набором подозрений, а с ним превращался в доказательство. Поэтому журналист терпел побои и не выдавал тайник.

Пройдя около трёх километров, Дмитрий ощутил знакомый холод между лопатками. Когда-то во время службы это чувство предупредило его о засаде за несколько мгновений до выстрелов. Он положил ладонь Артёму на плечо, заставляя остановиться. Ветер гудел в вершинах, далеко стучал дятел, а слева едва слышно хрустнула ветка — осторожно, сдержанно, совсем не так, как ломает сучья зверь.

Гром уже смотрел туда, шерсть на загривке поднялась, но пёс не издал ни звука. В ельнике двигался человек, умеющий ходить скрытно. Возможно, не один. Преследователи не шли прямо по следу, а охватывали беглецов дугой, делая паузы и прислушиваясь. Началась настоящая охота…