Это деньги сына! — заявила свекровь. Я тут же отменила ее лечение и..

— Это расходы за одиннадцать дней в больнице. Общий счёт — двести шестьдесят тысяч четыреста. А здесь указаны мои платежи — списания с моей личной карты и моего счёта.

Лидия Степановна невольно посмотрела вниз. Марина указала на строки и банковские отметки.

— Залог в сто двадцать пять тысяч внесла я. Ваш сын его не оплачивал. Посмотрите сами. И объясните мне, чьи деньги я тратила, когда вы говорили об этом с сёстрами.

В гостиной больше никто не кричал. Свекровь стояла над столиком, пристально разглядывая бумагу. Её руки дрожали. Потом она резко схватила лист и стиснула в ладони, сминая в комок. Шуршание прозвучало отчётливо, а ответа так и не было.

У неё дёргались губы, лицо пошло неровными пятнами. Марина не отводила взгляда. Цифры можно было смять вместе с листом, но нельзя было этим превратить её платёж в деньги Виктора. Свекровь ещё недавно требовала объяснений, а теперь сама не произносила ни слова.

Наконец Лидия Степановна круто повернулась и поспешила к выходу. Дверь за собой даже не прикрыла. Шаги свекрови стихли. Входная дверь оставалась открытой, а Марина по-прежнему сидела в гостиной со списком вещей для переезда.

Через месяц они встретились в комнате для медиации при городском суде. Пахло старой деревянной мебелью. Виктор сидел напротив, за длинным столом; его адвокат разбирал документы, переданные стороной Марины.

За прошедшее время Виктор заметно похудел. Костюм, прежде сидевший на нём безупречно, теперь казался мешковатым. Марина невольно задержала взгляд на пожелтевшем воротнике его рубашки. Раньше она застирывала воротнички вручную, прежде чем отправить рубашки в стиральную машину. Эта мелкая работа оставалась незаметной, пока Марина её делала; теперь на ткани были видны следы того, что привычного ухода больше нет.

Медиатор, женщина средних лет, дочитала финансовые документы, сверилась с проектом соглашения и поправила очки.

— Виктор Олегович, по представленным выпискам и справкам ваша супруга обеспечивала шестьдесят три целых семь десятых процента семейного бюджета за последние пять лет.

Она передвинула к нему документ.

— Денежная компенсация, соответствующая шестидесяти процентам стоимости квартиры, с юридической точки зрения вполне обоснованна. Я бы даже назвала это требование уступкой с её стороны. Если вы перейдёте к судебному спору, результат, скорее всего, окажется для вас менее выгодным. И вам придётся оплатить судебные расходы.

Виктор смотрел в пол. Под столом он так крепко сжал руки, что выступили белые костяшки. Его адвокат наклонился и что-то сказал ему на ухо. Слов Марина не слышала.

Муж зажмурился. Пауза затянулась: ручка лежала перед ним, листы оставались на столе. Когда он наконец открыл глаза, ничего не спросил. Взял ручку и подписал соглашение. В комнате было достаточно тихо, чтобы услышать, как наконечник прошёл по бумаге…