Это деньги сына! — заявила свекровь. Я тут же отменила ее лечение и..

— Ты ещё и квартиру делить собираешься? — наконец спросил Виктор.

Марина смотрела на него. Не о том, почему она уходит, не о том, можно ли что-нибудь изменить, спросил человек, с которым она прожила пять лет. Вопрос оказался о квартире. И давнее напряжение в груди, которое она уже почти перестала различать, внезапно отпустило.

Страх на его лице не заставил её усомниться. Напротив, ей стало легче — так ясно она ещё не чувствовала, что решение, принятое в кабинете адвоката, было верным.

— Да. Завтра соглашение о разделе доставят тебе на работу. Найди адвоката и прочитай с ним.

Она подняла сумку, подошла к входной двери, открыла замок и вышла. Объяснять что-либо ещё Марина не стала.

Лидия Степановна узнала о разводе на следующее утро. Дверь квартиры распахнулась с грохотом, и она ворвалась в гостиную прямо в грязных уличных кроссовках.

— Марина! А ну выходи!

Марина была здесь же, на диване, со списком вещей для переезда. Она как раз проверяла его в последний раз. Подняв голову, увидела свекровь, которая, не остановившись в прихожей, шла прямо к ней.

— Любовника завела? Отвечай! Иначе с чего тебе развод понадобился? Ещё и жильё у Вити отнять решила. Как ты смеешь так с семьёй Бондаренко поступать? На колени, прощения проси!

Лидия Степановна кричала совсем близко. Марина осталась сидеть. Впервые за пять лет она не поднялась навстречу матери мужа. Не поспешила ни с приветствием, ни с оправданиями — только указала на небольшой диван напротив.

— Садитесь, мама.

От этого спокойного приглашения свекровь затряслась ещё сильнее.

— Мне указывать будешь? Ты сначала объясни, что задумала! Не объяснишь — к тебе на работу приду. Все начальники узнают, какая ты на самом деле!

Марина наклонилась к журнальному столику, выдвинула ящик и достала лист бумаги. Положила перед свекровью, пододвинула к ней. На крик не отвечала; голос, когда заговорила, был негромким, но каждое слово звучало раздельно…