«Это передается в нашей семье из поколения в поколение»: роковая ошибка эгоистки, не знавшей, кто стоит перед ней на кассе

Она была местной уроженкой и происходила из совершенно простой и бедной семьи обычных переселенцев. В самом лагере смерти эта молодая здоровая женщина официально занимала скромную должность рядовой сортировщицы огромного вещевого склада. Период её страшной кровавой работы официально длился с марта сорок второго по самый июнь сорок четвертого года, вплоть до самого освобождения территории.

Должность рядовой сортировщицы вещевого склада была именно тем недостающим звеном, которое он так упорно искал все эти месяцы. К этой сухой архивной учетной карточке прилагалась старая, сильно выцветшая от времени фотография. Это был очень маленький зернистый снимок, явно наспех и непрофессионально переснятый с оригинального немецкого личного дела.

С мутного фото на сыщика смотрела молодая, физически крепкая женщина со светлыми зачесанными волосами, довольно широким круглым лицом и массивным, по-мужски тяжелым подбородком. Заинтригованный до предела Астахов немедленно поднес к этому старому снимку свою мощную увеличительную лупу. На левой стороне её обнаженной шеи предельно четко виднелось темное родимое пятно, оказавшееся той самой крупной родинкой.

Он молча и очень аккуратно положил рядом на столе два совершенно разных снимка из разных эпох. На одном была жестокая надзирательница Бурак в сорок втором году, а на другом — безобидная советская пенсионерка Малышко в семьдесят восьмом. Между этими двумя маленькими фотографиями пролегла колоссальная временная пропасть в долгих тридцать шесть лет человеческой жизни.

На лице дряхлой старухи уже появились глубокие возрастные морщины и сильно обвисла лишняя кожа. Совершенно другой, более короткой и седой стала её привычная повседневная прическа. Однако характерная форма носа и сильно выступающие скулы остались абсолютно теми же самыми, что и в молодости.

Специфическая посадка глубоких холодных глаз тоже ничуть не изменилась за прошедшие десятилетия. И самое главное, та самая крупная темная родинка находилась на своем неизменном законном физиологическом месте. Потрясенный Астахов нервно закурил уже вторую сигарету за этот трудный день, хотя ранее давал себе строгий зарок выкуривать только одну.

Затем он решительно снял тяжелую телефонную трубку аппарата и набрал прямой номер своего непосредственного начальника отдела. Буквально через один час в тесном прокуренном кабинете Астахова сидели уже трое высокопоставленных офицеров. Там был он сам, его прямой начальник в звании полковника и строгий, педантичный районный прокурор.

Астахов предельно методично разложил на своем рабочем столе абсолютно все собранные к этому моменту косвенные улики. Он показал подробные протоколы опознания уникальных серёг потерпевшей и неоспоримые доказательства полностью фальшивой послевоенной биографии подозреваемой. Затем он продемонстрировал официальные справки об абсолютном отсутствии следов пребывания этой женщины в далеком восточном регионе в годы эвакуации.

Следователь упомянул настоящую, законную жену погибшего фронтовика, Антонину, которая достоверно и по бумагам умерла еще в сорок втором году от болезни. Венцом всех собранных доказательств стала оригинальная учетная карточка надзирательницы Бурак из рассекреченных списков жестокого персонала лагеря смерти. Астахов особо и несколько раз подчеркнул поразительное портретное фотографическое сходство двух женщин и наличие абсолютно идентичной родинки на шее.

Поседевший полковник слушал этот невероятный и страшный доклад совершенно молча, ни разу не перебивая своего опытного подчиненного. Когда взволнованный Астахов наконец-то закончил свою речь, начальник задал всего один очень короткий и емкий вопрос. Он прямо спросил, хватит ли собранных на данный момент материалов для немедленного законного ареста подозреваемой.

Осторожный и въедливый прокурор сразу же ответил на этот вопрос категоричным отказом. По его профессиональному мнению, все эти разрозненные архивные бумаги были лишь косвенными и слабыми доказательствами вины. Простое визуальное портретное сходство на очень старых и мутных фотографиях еще не являлось полноценной научной криминалистической экспертизой для суда.

Обычная крупная родинка на шее — это тоже далеко не уникальный дактилоскопический отпечаток пальцев, который нельзя оспорить адвокатам. Главную вещественную улику, те самые старинные серьги, было необходимо срочно и процессуально чисто изъять и формально идентифицировать. Однако для такого законного изъятия требовалось немедленно провести полномасштабный официальный обыск в квартире подозреваемой.

А для проведения такого обыска осторожному прокурору нужна была очень веская санкция, подкрепленная железобетонными прямыми фактами. Для получения такой серьезной санкции от руководства требовалось собрать гораздо больше весомых прямых улик, исключающих любую ошибку. Опытный Астахов внутренне ожидал именно такого неизбежного бюрократического поворота событий в своем расследовании.

Он прекрасно на своем опыте знал, как медленно, перестраховываясь и неповоротливо работает их государственная правоохранительная система в таких скользких вопросах. Любое официальное обвинение в давних военных преступлениях всегда считалось очень громким и скандальным политическим делом всесоюзного масштаба. Малейшая процессуальная ошибка в таком резонансном расследовании немедленно стоила бы ему успешной многолетней карьеры и погон.

Но опытный и повидавший виды сыщик напряженно думал в тот момент и совершенно о другом, более практическом аспекте этой проблемы. Если гражданка Малышко действительно является той самой скрывающейся надзирательницей Бурак, любая процессуальная неосторожность спугнет её навсегда. Как только эта хитрая женщина поймет, что ею активно интересуются компетентные органы, она тут же хладнокровно и без сожалений уничтожит компрометирующие её серьги.

Она могла легко и быстро сбежать по поддельным документам в любой другой город страны или просто тихо умереть от старости в своей постели, так и не понеся заслуженного наказания. В сложившейся патовой ситуации действовать нужно было максимально быстро, хитро и предельно решительно. Поэтому Астахов предложил высокому руководству весьма рискованный, но потенциально очень эффективный оперативный план.

Он предложил провести не громкий официальный арест с понятыми, а просто вызов старушки на профилактическую беседу в органы. Официальным и безобидным поводом стала бы обычная плановая проверка устаревших данных по линии районного паспортного стола. Неофициально же это был бы полноценный жесткий допрос с целью сломать её выдуманную легенду…