Гости были уверены, что их выходка останется без последствий, пока не выяснилось, кем на самом деле был этот человек

Снаружи семейная фирма казалась безупречной. Хрусталь в приёмных сиял, приглашения печатались на дорогой бумаге, а списки клиентов напоминали страницы светской хроники. За этой витриной положение было куда менее устойчивым: поставщики ждали расчёта по два месяца, кредитные линии почти исчерпались, а за последний квартал сотрудникам дважды задерживали зарплату. Лариса возвела красивый фасад вокруг конструкции, которая уже начинала осыпаться, но ни она, ни её дети не желали всматриваться в трещины.

После повышения Виктория всё чаще рассуждала об амбициях Максима. Она произносила это слово мягко, словно поддерживала мужа, хотя интонация придавала ему смысл упрёка. Её младший брат Кирилл, отвечавший в фирме за работу с клиентами, не утруждал себя подобной деликатностью. В костюмах, сшитых по мерке, он держался так, чтобы окружающие невольно чувствовали себя ниже. На Максима Кирилл смотрел без открытой ненависти — скорее как на заметную царапину на дорогой машине, раздражающую одним своим существованием.

Восемь месяцев назад в компании появился стратегический консультант Роман Шевчук. За приветливой улыбкой он прятал цепкость и редкое умение угадывать, что именно хочет услышать влиятельный собеседник. Роман приносил Виктории кофе, проверял её презентации и поздно вечером присылал сообщения по вопросам, вполне способным подождать до утра. Максим видел, как постепенно сокращается расстояние между ними. Но стоило ему заговорить об этом, Виктория обвиняла его в неуверенности и уверяла, что консультант всего лишь ответственно относится к работе.

Никто в семье Бондаренко не подозревал, что за пределами мастерской жизнь Максима выглядела совсем иначе. В девятнадцать лет он потерял отца, Павла Коваленко, который умер во сне после внезапного приступа. Павел основал частный холдинг «Коваленко Групп», владевший коммерческой недвижимостью, гостиницами и инфраструктурными предприятиями в разных регионах. Во всех трастовых документах Максим был указан единственным наследником. Стоимость активов превышала всё, что Бондаренко могли представить, однако сам он не спешил становиться публичным лицом компании. Отцовская смерть слишком рано показала ему, насколько мало титулы значат в комнате, где остаёшься один с утратой. Он не хотел переходить из той комнаты прямо в кресло главы холдинга, не научившись отличать цену вещи от её настоящей ценности. Поэтому для родственников жены он оставался человеком с ящиком инструментов, хотя от его решения зависело будущее активов, рядом с которыми их собственная фирма выглядела совсем небольшой…