Таня уже выходила с чемоданами, когда соседка попросила её ненадолго вернуться
Холодный край ванны впивался Оксане в бёдра даже через плотную ткань брюк. Она сидела, поджав ноги, в кромешной темноте и старалась дышать так тихо, будто от каждого вдоха зависела её жизнь. За стеной молчала квартира, ещё недавно казавшаяся самым надёжным местом на свете. Потом в прихожей сухо щёлкнул замок, и знакомый звук впервые не успокоил, а ударил по натянутым нервам.
Всего четверть часа назад Оксана стояла на лестничной площадке среди двух новых чемоданов. Андрей, её муж, по одному относил их к машине, ожидавшей у подъезда. Он улыбался, просил жену не торопиться и уверял, что сам всё уложит. Длительный круиз почти на год был его подарком к годовщине их свадьбы — неожиданным, дорогим и, по его словам, совершенно заслуженным.
Оксана уже собиралась спускаться, когда дверь соседней квартиры приоткрылась. Валентина Семёновна, сухонькая пожилая женщина, прожившая в этом доме дольше всех, поманила её пальцем. Оксана наклонилась, ожидая обычного пожелания счастливого пути, но соседка тревожно посмотрела на лестницу и заговорила едва слышно.
— Скажи Андрею, что забыла паспорт. Вернись, запрись в ванной и посиди там десять минут. Только не выдавай себя. Тогда всё поймёшь.
Валентина Семёновна никогда не вмешивалась в чужие семейные дела и не разносила сплетен, хотя знала о жильцах больше любого старшего по дому. Именно поэтому Оксана послушалась. Она крикнула мужу, что оставила документы на тумбочке, снова вошла в квартиру, тихо заперла верхний замок и на цыпочках добралась до ванной. Андрей ответил снизу, что подождёт у машины.
Первые минуты Оксану мучил стыд. Она была взрослой сорокалетней женщиной, привыкшей доверять собственным рукам и здравому смыслу. Каждый день она перетягивала старую мебель, работала промышленным степлером, меняла пружины и возвращала жизнь креслам, которые другие считали хламом. Прятаться от мужа в собственной ванной из-за туманного предупреждения соседки казалось унизительным.
По щекам покатились горячие слёзы. Оксана стёрла их тыльной стороной мозолистой ладони и болезненно задела щёку. Муж потратил деньги на путешествие, обещал отдых от пыльной мастерской и боли в пояснице, а она ответила подозрением. Ей казалось, что именно так выглядит неблагодарность: вместо того чтобы радоваться подарку, жена сидит в темноте, словно воровка, и прислушивается к собственному дому.
Стыд питала старая привычка сначала искать вину в себе. Когда Тамара Петровна просила очередную сумму, Оксана уступала, лишь бы не видеть беспомощного взгляда Андрея. Когда Лариса входила без приглашения, хозяйка ставила чайник и уходила к машинке. Она сама приучила родных мужа к своему молчанию и потому теперь сомневалась даже в праве задать простой вопрос. Предупреждение соседки заставило её впервые не заглушить тревогу привычным оправданием.
И всё же тревога появилась не сегодня. Оксана не раз спрашивала, почему поездка должна длиться почти год и почему Андрей не может провести хотя бы часть отпуска вместе с ней. Муж отвечал, что со станции его надолго не отпустят, а такой отдых поможет жене забыть о работе и боли в спине. Он так уверенно перечислял преимущества морского воздуха и жизни без бытовых забот, что сомнения казались неблагодарностью. Даже исчезнувший запасной ключ Оксана объяснила собственной рассеянностью. Теперь, сидя в темноте, она вспоминала, как Андрей торопил со сборами и сам несколько раз проверял документы. Каждая мелочь по отдельности выглядела невинной. Вместе они складывались в узор, который она упорно не хотела видеть…
