Иллюзия одиночества: как спасенный много лет назад медвежонок отдал долг своему человеку
Из его новой, нанесенной вожаком довольно глубокой, рваной и крайне болезненной раны на прокушенном мощном заднем бедре медленно, но непрерывной, пульсирующей красной струйкой стекала горячая кровь, быстро впитываясь во влажную, холодную утреннюю землю этой лесной поляны. Но в его поразительно глубоких, невероятно умных и все понимающих карих глазах по-прежнему неугасимо, ярко пылал священный огонь абсолютной решимости довести свое начатое, благородное дело по полному освобождению своего старого друга до самого победного, логического конца.
Он медленно, превозвозмогая саднящую боль в прокушенной лапе, снова развернулся к старой сосне, упрямо, со злостью вцепился своими мощными, окровавленными зубами в уже изрядно потрепанную, неподатливую веревку и с глухим, низким рычанием рванул ее на себя с удвоенной, нечеловеческой силой. Измученный, находящийся на грани потери сознания Алексей из своих самых последних, стремительно тающих крохов сил отчаянно, судорожно помогал своему спасителю, совершенно не обращая внимания на адскую боль, до хруста выкручивая свои сильно затекшие, стертые до глубоких кровавых ран запястья.
Одна самая толстая, центральная веревка, удерживающая грудь, наконец-то с громким, невероятно обнадеживающим треском лопнула, мгновенно ослабив удушающее давление на грудную клетку, а затем быстро, совершенно не выдержав чудовищного медвежьего натяжения, жалобно поддалась и порвалась вторая крепкая петля. Последовал еще один, самый последний, отчаянный и невероятно мощный рывок медвежьей пасти, сопровождаемый глухим рыком, и финальная, надежно удерживающая ноги петля окончательно, с легким шелестом разорвалась на мелкие синтетические волокна, даруя пленнику такую долгожданную, выстраданную свободу.
Наконец-то полностью освобожденный от своих страшных, мучительных пут, но совершенно обессиленный, потерявший способность стоять Алексей без чувств, словно сломанная тряпичная кукла, тяжело рухнул лицом вниз на мягкую, прохладную и обильно смоченную утренней росой лесную траву. Огромный, тяжело дышащий медведь подошел вплотную и очень осторожно, словно проверяя, жив ли его двуногий друг, обнюхал лежащего человека своим большим, влажным носом, а затем с тихим стоном тяжело опустился рядом на траву, будучи полностью измотанным этой тяжелой битвой.
В нескольких метрах от себя медленно приходящий в туманное сознание мужчина вдруг своим боковым, затуманенным зрением заметил свой старый, сильно порванный ножами и испачканный в лесной грязи походный брезентовый рюкзак, валяющийся в зарослях высокого папоротника. Совершенно очевидно, что жестокие браконьеры после своего подлого избиения просто презрительно выбросили его личные вещи неподалеку, будучи абсолютно, стопроцентно и высокомерно уверенными в скорой, мучительной и совершенно неминуемой гибели связанного лесничего в острых зубах диких лесных зверей.
Превозвозмогая дикую, парализующую боль во всем избитом теле, Алексей с огромным, нечеловеческим трудом, цепляясь непослушными пальцами за корни, дополз до своего валяющегося рюкзака и дрожащими, окровавленными руками поспешно достал оттуда заветную, спасительную походную медицинскую аптечку. С невероятной, искренней нежностью и глубочайшей благодарностью он ласково попросил своего хорошего малыша вести себя спокойно и не бояться, тихо прохрипев эти успокаивающие слова своим сильно пересохшим, саднящим от невыносимой жажды горлом…
