Испытание правдой: как девятый день после смерти соседа навсегда изменил моё представление о нём

И не очень понимала, к кому обращаюсь. К человеку, которого уже не было. К деревьям, которые слышали всё. К себе, которая столько лет жила рядом и ничего не замечала.

Я села на пенёк у края прогалины. Тот самый, наверное, на котором он ждал, пока собаки поедят. Пенёк был отполированный — от одежды. Кто-то сидел на нём часами. Годами.

Я просидела на нём минут двадцать. Ни одна не пришла. Может, без хозяина не приходят. Может, чувствуют. Только рыжая пришла — на кладбище. Остальные знают по-своему.

По дороге назад я встретила Костика. Четырнадцать лет, сын соседки Тамары, вечно на велосипеде. Рослый, нескладный, ноги длинные, крутит педали так, что коленки торчат в стороны. Он притормозил, когда увидел меня.

— Тётя Надя, вы от дяди Фёдора?

— Да. А ты откуда знаешь?

— Видел, как вы к лесу пошли. Через его двор.

— А ты знал?

Костик слез с велосипеда. Поставил ногу на педаль, качнулся.

— Про собак?