Как миллиардер отреагировал на девушку, случайно уснувшую на его плече

— Семь минут.

— Это ловушка, — сказал Самир. — Они ждут прямой реакции.

— Но соседка у них! — выдохнула Алина.

— Знаю.

— Они могут…

— Знаю.

Он сказал это так, что она вдруг поняла: он не отрицает страшное. Он просто не имеет права остановиться на ужасе.

В трубке раздался чужой мужской голос. Не громкий. Не кричащий. Оттого ещё страшнее.

— Очень трогательно. Семейный разговор.

Мать всхлипнула.

Алина застыла.

— Кто вы? — спросил Самир.

— Тот, кто напоминает: чужое нужно возвращать.

— Вы ошиблись адресом.

— Нет. Мы нашли правильное слабое место.

Алина сжала телефон так, что побелели пальцы.

— Если тронете мою мать…

— Ты не в положении угрожать, девочка, — перебил голос. — Ты в положении слушаться.

Самир сделал жест: тянуть время.

Алина увидела это. Поняла.

И заставила себя говорить.

— Что вам нужно?

— Чтобы он вернул то, что забрал. Документы. Долю. Гарантии. И чтобы ты приехала.

Самир резко поднял взгляд.

— Нет, — сказал он беззвучно одними губами.

Алина смотрела на телефон.

— Я приеду, — произнесла она.

Самир шагнул к ней.

— Лина.

Она подняла руку, останавливая его.

— Я приеду, если вы отпустите их. Маму и соседку.

Мужчина на линии усмехнулся.

— Ты быстрее учишься, чем я думал.

— А вы хуже торгуетесь, чем надеялись, — сказала Алина. — Если им станет хуже, вы не получите меня живой. А если я вам нужна как наживка, вам нужна я стоящей на ногах.

В комнате никто не двигался.

Самир смотрел на неё так, будто в этот момент и злился, и гордился, и боялся одновременно.

На линии повисла пауза.

— У тебя час.

Связь оборвалась.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Самир тихо произнёс:

— Ты понимаешь, что сделала?

— Да.

— Ты дала им надежду, что выйдешь.

— Нет. Я дала нам час.

— Ты нарушила приказ.

— Я спасаю мать.

— Ты могла сорвать операцию.

— А вы могли потерять драгоценные минуты, пытаясь сделать всё идеально.

Он шагнул к ней. В его лице было что-то почти страшное.

— Ты не выйдешь к ним.

— Я и не собираюсь выходить одна.

— Ты вообще не выйдешь.

— Самир, — сказала она уже громче. — Вы обещали, что я рядом, не ниже. Так вот — рядом значит рядом в решениях, а не только когда надо сидеть в безопасной комнате.

— Это не решение. Это эмоция.

— Нет. Это выбор.

— Это риск.

— Ваша жизнь состоит из риска. Почему мой риск вас пугает сильнее?

Он замолчал. И она поняла, что попала точно.

Потому что свой риск он умел считать. Её — нет.

Камиль осторожно вмешался:

— У нас есть час. Можно использовать их ожидание. Если они уверены, что она выйдет, они раскроют маршрут.

Самир не отрывал взгляда от Алины.

— Готовьте ложный выход, — сказал он наконец. — Два маршрута. Один явный, один реальный. Группа перехвата — на двор. Вторая — к дому. Третья — по соседке.

Алина выдохнула.

— Я еду?

— Ты едешь в защищённой машине. Не выходишь без моей команды. Не говоришь без сигнала. Не геройствуешь. Если нарушишь хоть одно — я сам вынесу тебя оттуда.

— Это угроза?

— Это обещание.

— Принято.

Он подошёл ближе и понизил голос так, чтобы слышала только она:

— Если с тобой что-то случится, я не останусь прежним.

— Вы и так уже не прежний.

В его глазах что-то дрогнуло.

Через полчаса убежище жило как сжатая пружина. Люди надевали бронежилеты, проверяли связь, загружали машины. На экранах двигались точки. Голоса стали ещё короче.

Алина надела бронежилет поверх тёмной одежды. Ремни показались тяжёлыми, чужими. Она взяла маленькую аптечку — не потому, что приказали, а потому, что не могла идти туда совсем без того, что умела лучше всего.

Самир подошёл и сам проверил застёжки.

— Слишком туго? — спросил он.

— Терпимо.

— Не надо терпеть.

Он ослабил один ремень.

Такая маленькая забота среди подготовки к опасной операции едва не сломала её сильнее угроз.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Но я поеду.

— Это разные ответы.

— Это честные ответы.

Он коснулся её руки. Быстро, почти незаметно.

— Тогда держись рядом со мной, даже если будешь злиться.

— Я почти всегда злюсь рядом с вами.

— Значит, будешь рядом почти всегда.

Она неожиданно улыбнулась. Совсем коротко.

И эта улыбка в подземной комнате перед выездом стала чем-то невозможным. Маленьким куском жизни среди страха.

Колонна вышла ещё до рассвета. Город наверху был почти пустым. Дороги блестели под фонарями, редкие машины скользили по широким полосам, где-то вдали светлел край неба.

Алина сидела во второй машине. Самир — в первой. Это было частью плана, и ей это не нравилось.

В ухе работал маленький наушник.

— Слышишь меня? — раздался голос Самира.

— Да.

— Если связь пропадёт, смотри на Камиля. Он в твоей машине.

Камиль сидел впереди, лицо спокойное, руки на планшете.

— Поняла.

— Лина.

— Что?

— Не пытайся доказать, что ты сильная. Просто оставайся живой.

Она закрыла глаза на секунду.

— А вы не пытайтесь доказать, что можете контролировать всё.

— Поздно.

— Тогда хотя бы попробуйте.

В наушнике на мгновение стало тихо.

— Попробую.

Они ехали к точке, которую враг считал местом обмена. На самом деле рядом уже работали люди Самира. Одни отслеживали наблюдателей. Другие приближались к дому матери Алины. Третьи искали соседку, которую удерживали как предупреждение.

План был тонким. Слишком тонким.

Алина это чувствовала.

Любая ошибка — и всё обрушится.

Когда машины приблизились к району, где должна была состояться встреча, небо уже стало серо-синим. Впереди виднелась старая складская зона: низкие здания, пустые площадки, заборы, редкие фонари.

— Они смотрят, — сказал Камиль.

— Где?