Как миллиардер отреагировал на девушку, случайно уснувшую на его плече

— Везде.

Он показал ей на планшете несколько точек. Машина у поворота. Окно на втором этаже. Мотоцикл без водителя у забора.

Алина почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Они ждут меня.

— Они ждут реакцию, — поправил Камиль. — Это не одно и то же.

Связь ожила.

— Первая группа на позиции, — сообщил чей-то голос. — Дом под контролем. Мать жива. Соседка подтверждена, удерживается в соседнем помещении.

Алина закрыла глаза.

Жива.

Одно слово, и она почти перестала дышать от облегчения.

— Не расслабляться, — сказал Самир в наушнике. — Это ещё не освобождение.

— Знаю, — прошептала она.

Машина остановилась на пустой площадке. Камиль повернулся к ней.

— Выходить будете только после команды.

Алина кивнула.

Снаружи воздух был серым, предрассветным. Вдалеке послышался скрежет металлических ворот. Из одного склада вышли двое мужчин. Один держал телефон, второй оглядывался.

— Они хотят увидеть тебя, — сказал Самир по связи. — Камиль откроет дверь. Ты покажешься на три секунды. Не отходишь от машины.

— Поняла.

Дверь открылась.

Алина вышла.

Холодный воздух ударил в лицо. Она стояла рядом с машиной, чувствуя тяжесть бронежилета под одеждой. Где-то там, в нескольких кварталах, была её мать. Где-то рядом — люди, готовые использовать чужие жизни как рычаг.

Один из мужчин поднял телефон и направил камеру на неё.

Алина смотрела прямо.

Не опускала глаз.

— Достаточно, — сказал Самир.

Камиль втянул её обратно в машину.

В ту же секунду всё вокруг пришло в движение.

— Камера подтвердила. Сигнал пошёл, — сказал аналитик по связи. — Отслеживаем передачу.

— Группа два, готовность, — приказал Самир.

Время стало странным. Минуты сжимались до секунд. На планшете Камиля линии прыгали, точки мигали, голоса накладывались друг на друга.

— Пакет ушёл на северный узел.

— Перехватили.

— Второй канал активен.

— Дом. Движение у подъезда.

Алина вцепилась в сиденье.

— Мама?

— Жива, — сказал Камиль. — Группа рядом.

— Соседка?

— Пока на месте.

Слово «пока» стало ножом.

Вдруг в наушнике раздался резкий голос:

— Контакт сорвался! Они поняли, что их ведут.

Потом — короткие команды, шум, тяжёлое дыхание.

— Домовая группа, доклад! — рявкнул Самир.

Ответ пришёл не сразу.

— Вошли. Есть сопротивление. Заложники в помещении. Работаем.

Алина перестала чувствовать пальцы.

— Самир…

— Молчи и слушай.

Он говорил резко, но она слышала: он тоже напряжён до предела.

На складе снаружи мужчины начали отступать. Один из них достал оружие.

— Ложная группа раскрыта, — сказал Камиль. — Пригнись.

Алина пригнулась за мгновение до того, как по корпусу машины ударили первые выстрелы.

Звук был глухим, металлическим, страшным. Даже через броню он отдавался в груди.

Камиль спокойно отдал команду водителю. Машина рывком ушла с места, делая разворот. Вокруг раздались ответные хлопки — люди Самира вступили в бой.

— Где Самир? — спросила Алина.

— В первой машине.

— Где первая машина?

Камиль не ответил.

Это было хуже ответа.

— Камиль!

Он посмотрел на экран.

— Его маршрут изменился. Он идёт к дому.

— К маме?

— Да.

Алина закрыла лицо ладонями на секунду. Он бросил основную точку и пошёл туда, где была её семья.

Не потому, что так безопаснее.

Потому что обещал.

Машина неслась по предрассветным улицам. За ними двигалась ещё одна. Камиль говорил по связи, коротко и жёстко. Алина слышала обрывки: «северный вход», «перекрыть двор», «медики», «второй этаж».

Потом в наушнике появился голос Самира.

— Лина.

Она почти вздрогнула.

— Я здесь.

— Твоя мать жива. Мы выводим её.

Она закрыла глаза. Слёзы всё-таки сорвались.

— А соседка?

Пауза.

— Жива. Ранена, но жива.

Алина не сразу смогла ответить.

— Спасибо.

— Рано.

На заднем плане его связи слышались крики, шаги, резкие команды.

— Где вы?

— Выхожу.

В этот момент связь оборвалась.

— Самир? — Алина выпрямилась. — Самир!

Тишина в наушнике стала чудовищной.

Камиль резко сказал водителю:

— К северному маршруту. Быстро.

— Что случилось? — спросила Алина.

— Связь потеряна.

— Это значит…

— Это значит только то, что связь потеряна.

Но его лицо стало жёстче.

Они подъехали к жилому кварталу через несколько минут, которые показались Алине вечностью. Улица была перекрыта машинами. Люди Самира двигались у подъезда. Кто-то выводил женщину под руки. Алина увидела мать.

Мать была жива.

Бледная, дрожащая, с растрёпанными волосами, но живая.

Алина выскочила из машины раньше, чем Камиль успел остановить. Она бросилась к ней.

— Мама!

Мать обняла её так крепко, будто боялась, что дочь снова исчезнет.

— Алиночка… Что происходит? Кто эти люди? Господи, ты жива…

— Я жива. Ты жива. Всё, я рядом.

Она гладила мать по волосам, хотя сама дрожала не меньше.

Рядом вывели соседку. На руке у неё была повязка, лицо серое от шока, но она стояла. Медик держал её под локоть.

— Где Самир? — спросила Алина, не отпуская мать.

Камиль молчал слишком долго.

— Где он?