Как уверенный в себе миллиардер получил неожиданный ответ от простой певицы

Она слабо усмехнулась.

— Когда-то.

Он не перебивал. Просто смотрел на нее, давая договорить.

— Три года назад я была солисткой одного знаменитого театра, — продолжила Элина. Голос ее дрогнул, но она не остановилась. — Потом случился скандал. Меня обвинили в том, чего я не делала. Люди, которым я доверяла, использовали мое имя, а когда все вскрылось, сделали меня удобной виновницей.

Она сглотнула.

— Суд потом признал, что я не причастна. Но это уже ничего не изменило. Газеты успели разорвать меня на части. Контракты исчезли. Агент перестал отвечать. Друзья отвернулись так быстро, будто боялись заразиться моей бедой. Театры не хотели связываться с именем, вокруг которого был шум.

Элина посмотрела в сторону зала, где гости все еще стояли, обсуждая ее выступление.

— И я сбежала. Поменяла имя. Уехала туда, где меня никто не должен был узнать. Решила, что если сцена больше меня не хочет, значит, и я не хочу сцену.

— Но ты не перестала быть певицей, — сказал Раян.

— Я думала, что перестала, — тихо ответила она. — Сегодня я пела впервые за три года. До этого даже дома не могла взять ноту. Казалось, если снова услышу свой голос, просто не выдержу.

Раян опустил взгляд на ее руки. Пальцы все еще чуть дрожали.

— Я читал об этом деле, — произнес он после паузы. — Не сразу вспомнил имя, но теперь вспомнил. Тогда писали много грязи.

— Грязь всегда читают охотнее правды, — сказала Элина. — А правда вышла слишком поздно. Когда тебя уже успели похоронить, никому не интересно узнавать, что ты была жива.

Раян долго молчал.

Потом неожиданно протянул ей руку.

— Прости.

Элина удивленно посмотрела на него.

— За что?

— За то, что превратил твою боль в развлечение. Я думал, это будет эффектный каприз. Красивая сцена для скучного вечера. Не знал, что заставляю тебя наступить на собственную рану.

Элина посмотрела на его ладонь. Еще час назад она бы не поверила ни одному его слову. Он казался ей человеком, который извиняется только тогда, когда это выгодно. Но сейчас в его голосе не было расчета.

Она медленно пожала его руку.

Рукопожатие оказалось крепким, теплым, почти неожиданно простым.

— Деньги остаются в силе, — сказал Раян.

Элина тут же покачала головой.

— Нет.

— Не спорь. Это не плата за песню.

— А что тогда?

— Инвестиция, — спокойно ответил он. — В талант, который чуть не исчез из-за чужой трусости и несправедливости.

— Я не могу принять такую сумму.

— Можешь. И примешь, если захочешь вернуться. Не как подачку. Не как покупку твоего голоса. Как старт.

Он повернулся к своему помощнику, который стоял у края сцены, не решаясь приблизиться.

— Самир, подготовь перевод через мой фонд. Категория — поддержка артистов. Все официально.

— Раян, остановись, — Элина схватила его за рукав. — Ты не можешь просто взять и решить мою жизнь за меня.

Он посмотрел на ее руку, потом на нее.

— Могу открыть дверь. Войти или нет — решишь сама.

— Ты даже не знаешь меня.

— Я только что услышал тебя, — ответил он. — Иногда этого достаточно, чтобы понять главное.

Элина не нашлась, что сказать.

Внизу зал постепенно оживал. Люди доставали телефоны, кто-то уже искал ее старое имя, кто-то переговаривался с соседями. Те, кто помнил скандал, начинали узнавать ее. В их взглядах появлялось не только удивление, но и неловкость — будто они вдруг поняли, что несколько лет назад тоже участвовали в чужом падении, пусть даже просто читая грязные статьи.

Раян повернулся к залу.

— Дамы и господа, — произнес он громко.

Шум стих почти мгновенно.

— Сегодня мы стали свидетелями не развлечения и не случайного выступления. Мы увидели возвращение человека, которого несправедливо заставили исчезнуть.

Элина замерла.

— Женщина, которую вы только что слышали, не официантка, — продолжил Раян. — Ее имя — Элиана Моро. Одна из самых сильных сопрано своего поколения. Три года назад ее репутацию разрушили обвинения, которые позже не подтвердились. Но мир искусства предпочел не заметить ее оправдания.

По залу прошел приглушенный гул…