Коли мати-генерал дізналася, що сталося з її сином, мовчати вона вже не могла
«Операция называется “Рассвет”. Цель — фиксация сделки, изъятие доказательств, отход до появления официальных сил. Нуль контролирует связь и внешние камеры. Маска держит наружное наблюдение и пути отхода. Мы с Гюрзой заходим внутрь. Боевого контакта избегаем. Наша задача — не месть, а доказательства».
Она посмотрела на каждого. «Если что-то пойдет не так, уходите. Материалы должны выйти наружу любой ценой».
Никто не возразил.
Ночь операции была густой и безлунной. Старый логистический склад стоял на краю промышленной зоны, где редкие фонари освещали мокрый бетон и ржавые ворота. Оксана и Гюрза были в черной оперативной одежде, лица закрыты масками. В руках — камеры, приборы ночного видения и нелетальные средства. Нуль сидел в фургоне за несколько сотен метров, окруженный ноутбуками и приемниками. Маска занял позицию на крыше соседнего здания с мощной оптикой.
«Север, цель движется к вам», — прозвучал в наушнике голос Маски. «Черный внедорожник. До прибытия пять минут».
Оксана затаилась у стены. Сердце билось ровно. Все личное — боль, гнев, лицо Данила в санчасти — она отодвинула вглубь. Во время операции эмоции должны лежать в ножнах.
Но полностью убрать их было невозможно. Они присутствовали где-то на самом дне, не мешая движениям, но придавая им смысл. Она помнила, как сидела у больничной койки и считала синяки на руке сына. Помнила, как Савчук смеялся в кафе, уверенный, что гражданскую женщину можно обмануть несколькими фразами о гриппе. Теперь между той женщиной и этой тенью у стены лежали дни боли, унижения и работы. Оксана не хотела крови. Она хотела, чтобы каждый, кто привык прятаться за погонами и печатями, оказался перед светом камеры и уже не смог отвести глаза.
Внедорожник подъехал тихо. Из него вышел Савчук и несколько сообщников. Они открыли ворота, вошли внутрь, включили слабый свет. Через несколько минут появился грузовик. Покупатели держались уверенно, но осторожно. Сделка шла по привычной схеме.
Оксана и Гюрза проникли внутрь через технический проход под крышей. Сверху было видно, как вскрывают ящики. Автоматы, пистолеты, гранаты, взрывчатка, приборы ночного видения. Этого хватило бы, чтобы вооружить не одну группу. Камера на груди Оксаны фиксировала лица, номера ящиков, оружие, деньги, переходящие из рук в руки.
Когда сумки со средствами оказались на столе рядом с ведомостью, Оксана дала сигнал.
Свет погас мгновенно. В темноте ударил резкий высокочастотный звук — Нуль активировал акустическое устройство, заранее подключенное к системе склада. Люди закричали, кто-то выронил оружие, кто-то бросился к выходу. Оксана и Гюрза двигались в ночных очках быстро и бесшумно. Гюрза обезвреживала охранников одного за другим. Оксана выбила пистолет из руки Савчука, развернула его и коротким ударом отправила на бетон.
В хаосе проявлялась истинная природа людей. Те, кто днем казались властными и опасными, в темноте метались, сталкивались друг с другом, ругались и звали на помощь. Савчук пытался командовать, но голос сорвался на визг, когда он понял, что не видит противника. Один из покупателей потянулся к ящику с оружием, но Гюрза перехватила его раньше, чем пальцы сомкнулись на металле. Оксана работала точно, без лишней жестокости. Каждый прием был рассчитан только на то, чтобы обездвижить, разоружить, лишить возможности уничтожить доказательства. Эта холодная точность отличала операцию от расправы…
