Лариса взяла под опеку мальчика, похожего на погибшего сына, но в первый же вечер

Лариса вспоминала кухонные вечера, ладонь на своём плече и его обещание: «Я никуда не денусь». Теперь она понимала эти слова иначе: он и вправду собирался оставаться с ней, пока не получит своего.

В понедельник мальчика положили в неврологию. Лариса уже называла его Алёшей, всякий раз запинаясь, спрашивая, можно ли так. Предстояли томография, электроэнцефалография, консультация нейропсихолога — полное обследование. Она взяла отгулы, чтобы сидеть рядом с сыном.

По вечерам приходил Борис с книгами о кораблях. Они с Алёшей могли долго обсуждать, чем ял отличается от шлюпки. С ним мальчику разговаривалось легче, чем с матерью, и Лариса училась не тревожиться из-за этого.

Андрею она сказала лишь, что ребёнку нужно проверить голову. Ни исследования родства, ни следствия не упомянула. Он расспрашивал непривычно подробно: в какое отделение положили, что обнаружили врачи, не начал ли мальчик что-нибудь вспоминать. Лариса отвечала немногословно.

— Мне кажется, ты в чём-то меня подозреваешь, — сказал он как-то вечером. — Только я не могу понять, в чём.

— Я устала, Андрюш.

Лариса передала этот разговор Светлане Валерьевне.

— Нервничает, и это хорошо. Вы с ним наедине не оставайтесь. А привычного режима пока не меняйте.

В четверг ночью, в начале второго, с поста охраны неврологии позвонили по номеру, оставленному следователем. Посетитель без пропуска просился к ребёнку из шестой палаты.

— Я его отец, из командировки. Пропустите хоть на минуту.

Охранника предупредили ещё в понедельник.

— Подождите здесь, я свяжусь с лечащим врачом.

Лариса дремала в кресле возле сына, а Борис, задержавшийся после операции, находился в ординаторской. Когда у него зазвонил телефон, она как раз вышла за водой. В конце коридора, за стеклянной дверью, стоял Андрей в тёмной куртке. Одну руку он держал в кармане и настойчиво что-то объяснял охраннику.

Она не стала приближаться. Вернулась к сыну, закрыла палату и набрала сначала Светлану Валерьевну, потом Бориса.

Через полминуты Борис уже был у поста. Встал возле охранника, не вмешиваясь в разговор. Увидев его, Андрей попытался уйти, но внизу ждала машина: сотрудники, занимавшиеся делом, дежурили возле больницы третью ночь подряд.

При задержании у Андрея забрали шприц и ампулу. Названия вещества Ларисе не сообщили — лишь объяснили, что его хватило бы, чтобы ребёнок больше не проснулся. Она попросила на этом остановиться.

Утром сын ещё спал, а Лариса сидела возле кровати и думала о трёх годах, прожитых рядом с Андреем. Он засыпал на соседней подушке, поддерживал её, и за всё это время она не усомнилась в нём ни на секунду…