Лариса взяла под опеку мальчика, похожего на погибшего сына, но в первый же вечер

В тот же день в следственный отдел Лариса принесла лабораторное заключение и папку из детского дома. Молодая Светлана Валерьевна с усталыми глазами внимательно выслушала её. За ответ Лариса потом была благодарна ей всю жизнь.

— Вы не бредите. Это надо проверить, и мы проверим.

Проверка заняла три недели. Мужчину, привёзшего ребёнка в районную больницу три года назад, нашли, исправив одну цифру в телефоне. На второй звонок он ответил. Это был Харченко, пенсионер и рыбак из Ивовых Мостков.

Он рассказал о том июльском дне: возле коряги вытащил из воды мальчика. Сперва решил, что тот мёртв, но нащупал пульс. Завернул ребёнка в куртку и повёз в районную больницу.

О другой области он тогда даже не подумал. От дачи Алёши до Ивовых Мостков река проходила шестьдесят километров, два шлюза и бывшую запань.

— Я решил, с нашего пляжа ребёнок, — говорил Харченко. — В больнице так и сказал: из реки вытащил. А они трассу написали. Я в запись не заглядывал, сам весь мокрый был.

Из больничного архива достали карту первого поступления: травма головы, переохлаждение. Записанный тогда возраст определяли на глаз, и худого мальчика сочли младше, чем он был. Невролог детского дома подтвердил, что за последний год у Ромы стали возвращаться отдельные воспоминания о раннем детстве. Он объяснил: такое бывает после заживления травмы, когда ребёнок оказывается в безопасной обстановке.

Затем следователи проверили дела Андрея. Его логистический бизнес уже четыре года держался на грани банкротства: два кредита на компанию, собственные долги, тяжба с партнёром. За три арендованные машины тоже не платили. В переписке четырёхлетней давности обнаружился застройщик, готовый купить участок у реки. Предложенных денег хватило бы на все долги, и ещё осталось бы. Сохранился и черновик договора.

Отдельно нашли письмо юристу, отправленное ещё до исчезновения Алёши. Андрей спрашивал: «Можно ли продать недвижимость, принадлежащую несовершеннолетнему?» В ответе говорилось: «Мать-опекун вправе совершить такую сделку с разрешения органов опеки, обязавшись предоставить ребёнку равноценное жильё. Гражданский муж никаких прав в этой сделке не имеет». Спустя месяц после письма Алёша упал с мостков в реку.

Светлана Валерьевна говорила с Ларисой ровно, словно объясняла диагноз:

— Когда мальчика признали умершим, дом унаследовали вы одна. Даже зарегистрировав брак, Андрей не получил бы на него прав: наследство не становится совместным имуществом супругов. Но муж мог уговорить вас продать его, а вырученные деньги отдать на общее дело, на какие-нибудь вложения. Дом никуда не переведёшь, а деньги — куда угодно. Ради этого он и ждал три года…