Молодой пожарный спас из огня деревенскую знахарку, но её первые слова заставили его забыть об усталости

Утро в скиту начиналось с первых лучей солнца и тихого звона небольшого колокола, созывающего на молитву. Тарас проснулся на жесткой лавке в трапезной, укрытый овечьим тулупом.

Он почти не спал, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку из-за тонкой перегородки, где спала его дочь. Мысль о том, что она здесь, так близко, за стеной, была одновременно и мучительной, и дарующей невероятную силу. После скудного завтрака из вчерашней картошки и травяного чая отец Павел подозвал его.

— Я должен идти в дальний лес, проверить силки, — сказал он. — Это на весь день. Ты останешься с Машей.

Тарас кивнул, чувствуя одновременный страх и радость. Остаться с ней наедине. Это был шанс.

Шанс начать строить мост через пропасть, разделявшую их.

— Поговори с ней, — добавил монах, словно прочитав его мысли. — Но не о прошлом.

— Говори о настоящем. О цветах, о птицах, о том, что она любит. Сердце ребенка, даже раненое, открыто для искренности.

Когда отец Павел ушел, в избе повисла неловкая тишина. Оля-Маша сидела за столом и чинила старую книгу, аккуратно подклеивая вырванные страницы. Тарас наблюдал за ее сосредоточенным лицом, за ловкими движениями тонких пальцев.

— Хочешь, я помогу тебе наколоть дров? — предложил он, чтобы нарушить молчание.

Она подняла на него свои ясные глаза.

— Вы умеете?

— Умею, — улыбнулся он.

— Я же почти лесной житель.

Они вышли во двор. Тарас взял в руки тяжелый колун, привычно примерился и с одного удара расколол толстое полено.

Маша смотрела на него с нескрываемым восхищением.

— Как у вас это получается? Отец Павел всегда говорит, что тут нужна не сила, а сноровка.

— Он прав, — кивнул Тарас, устанавливая следующее полено.

— Главное — бить в правильное место, в самую сердцевину.

Они работали вместе. Он колол, она аккуратно складывала поленья в поленницу.

Она задавала вопросы о его работе, о пожарной машине, о том, страшно ли входить в огонь. Он отвечал, стараясь подбирать простые понятные слова. И постепенно лед между ними начал таять.

Она уже не дичилась его, даже несколько раз улыбнулась, когда он рассказал смешную историю о том, как однажды они спасали кота, застрявшего на дереве. После работы они пошли к ручью за водой, шли по той самой тропинке, которая привела его сюда.

— Я люблю это место, — сказала она, когда они подошли к воде.

— Здесь всегда так тихо, и вода такая холодная даже летом.

Она зачерпнула воду в ведра. Летнее платье без рукавов открывало ее тонкие руки и плечи.

И Тарас увидел его. На левом плече, чуть ниже ключицы, было маленькое бледное пятнышко, по форме идеально повторяющее молодой полумесяц. У него перехватило дыхание: все сомнения, если они еще оставались, исчезли.

Это была она. Его Оля. Он отвернулся, чтобы она не увидела слез навернувшихся на глаза.

— У тебя красивое родимое пятно, — сказал он как можно более небрежно. — Похоже на луну.

Она удивленно посмотрела на свое плечо.

— Правда? Я никогда не замечала. Отец Павел говорит, что это ангел поцеловал при рождении.

— Ангел? — Тарас горько усмехнулся.

Скорее, это был шрам от встречи с дьяволом. Они возвращались в скит, неся полные ведра. В какой-то момент она споткнулась и вода выплеснулась, облив ей ноги.

— Ой! — вскрикнула она.

— Давай помогу! — Тарас подхватил ее ведро.

В этот момент, стоя так близко, он почувствовал, как что-то изменилось.

Она не отстранилась, как вчера. Она доверчиво посмотрела на него снизу вверх. И в ее глазах, в этих бездонных озерах цвета неба, он вдруг увидел нечто большее, чем простое любопытство.

Там был вопрос. Невысказанный, неосознанный. Словно ее душа пыталась вспомнить что-то очень важное, но не могла.

И тогда он решился назвать ее тем именем, которое шептал все эти годы.

— Осторожнее, лисенок! — сказал он тихо.

Она замерла…