Молодой пожарный спас из огня деревенскую знахарку, но её первые слова заставили его забыть об усталости

Ведра выпали из ее рук, и вода с шумом разлилась по земле. Она смотрела на него, и лицо ее стало белым, как полотно. Глаза расширились.

— Что? Что вы сказали? — прошептала она.

— Лисенок, — повторил он, и сердце его замерло в ожидании. — Так тебя звал один человек, который очень тебя любил.

Она прижала руки к вискам.

— Лисенок! — эхом повторила она. — Я… Я слышала это имя.

— Во сне. Он зовет меня… Картинки, обрывки, вспышки…

Память, дремавшая пять лет, начала просыпаться. Солнечный день, запах сосен.

Красный мячик. Качели. Мужчина, который подбрасывает ее на руках и смеется.

Его лицо расплывчато, но голос… Голос такой знакомый.

— Папа…

Это слово вырвалось из ее губ само собой, как вздох, как стон. Она смотрела на Тараса, и в ее глазах боролись узнавание и страх.

— Папа… Это ты?

Тарас не мог больше сдерживаться. Он опустился перед ней на колени, протянул руки, боясь дотронуться, боясь спугнуть это хрупкое чудо.

— Да, — прошептал он, и слезы хлынули из его глаз. — Да, мой лисенок. Это я. Я нашел тебя.

Она сделала шаг к нему, потом еще один. Неуверенно, как ребенок, делающий первые шаги. Она коснулась его щеки, провела пальцами по его лицу, словно пытаясь убедиться, что он настоящий, не призрак из ее снов.

— Папа… — повторила она уже увереннее и бросилась ему на шею.

Они стояли так посреди лесной тропинки, отец и дочь, обнявшись, плача и смеясь одновременно. Пять лет боли, разлуки, отчаяния растворялись в этих слезах, смывались, уходили, оставляя после себя только оглушительную, всепоглощающую радость воссоединения…