Молодой пожарный спас из огня деревенскую знахарку, но её первые слова заставили его забыть об усталости
Полумесяц. Ему отчаянно хотелось увидеть его своими глазами. Но он понимал, что любая поспешность может все разрушить.
Он провел в скиту весь день. Отец Павел, видя его состояние, предложил остаться на ночь. Назар, поняв, что нашел то, что искал, ушел обратно в деревню, пообещав молчать.
Тарас помогал отцу Павлу колоть дрова, носил воду из колодца, а сам украдкой наблюдал за Олей. Она двигалась с какой-то особой природной грацией. Она разговаривала с птицами, подражая их голосам, знала названия каждого дерева, каждой травинки.
Она была дитя этого леса, его неотъемлемая часть. Вечером они сидели в трапезной. Отец Павел читал вслух Евангелие.
Маша сидела рядом, склонив голову, и что-то вышивала на куске льна. Тарас смотрел на огонек свечи, пляшущий на ее светлых волосах, и чувствовал, как его разрывают на части противоречивые чувства. Радость от того, что она жива и здорова.
И мучительная боль от того, что она его не помнит, что он для нее просто случайный гость. Он вспомнил ее смех, когда он подбрасывал ее на руках, ее теплую ладошку в своей руке, то, как она засыпала у него на плече, когда они возвращались с дачи. Все эти воспоминания были теперь его личным сокровищем и его проклятием.
Для нее их не существовало. Перед сном, когда отец Павел ушел в свою келью, а Маша готовилась ко сну в маленькой комнатке за печкой, Тарас решился.
— Маша, — позвал он тихо.
Она обернулась.
— Можно задать тебе один вопрос?
Она кивнула.
— Тебе никогда не снились сны? О другой жизни? О большом городе, о качелях в саду, о маме? Или… о папе?
Она нахмурилась, задумалась.
— Мне часто снится одно и то же, — сказала она после паузы. — Вода. Много воды.
— И темнота. И я падаю. А еще… — Она запнулась.
— Иногда мне кажется, что кто-то зовет меня странным именем.
— Каким? — Сердце Тараса замерло.
— Не помню.
Она покачала головой.
— Когда я просыпаюсь, оно исчезает. Как роса на траве.
Она пожелала ему спокойной ночи и скрылась за дверью. Тарас остался один.
«Лисенок», — мысленно произнес он.
«Я звал тебя лисенком». Он вышел на крыльцо. Ночное небо было усыпано яркими холодными звездами.
Он смотрел на них и понимал, что стоит на пороге самого сложного испытания в своей жизни. Найти ее было лишь половиной дела. Теперь ему предстояло вернуть ее.
Вернуть ее память и ее прошлое. Ее имя. И сделать это так, чтобы не разрушить тот хрупкий мир, в котором она жила все эти годы.
Он не знал, как это сделать. Но он знал одно. Он больше никогда ее не отпустит.
Он будет здесь. Рядом. Будет ждать, сколько потребуется.
Будет медленно, шаг за шагом возвращать ее домой. Он смотрел на маленькое окошко, в котором горел свет, и представлял, как она сейчас там, в своей кроватке, видит свои сны о воде и темноте. И он мысленно посылал ей свою любовь, свою защиту, свою надежду.
— Спи, мой лисенок, — шептал он в темноту. — Папа рядом.
— Теперь я всегда буду рядом…
