Муж объяснил, зачем оформлять покупку квартиры как подарок, но Оксана не оставила этот вопрос у нотариуса

— Мы покупаем у твоей мамы квартиру на мои деньги, но почему она оформляет её на тебя дарственной, а не куплей-продажей?

Оксана шмякнула пухлую пластиковую папку на кухонный стол с такой силой, что солонка в виде пузатого повара подпрыгнула и едва не улетела на пол. Витя, безмятежно намазывавший на батон толстый слой печёночного паштета, даже не вздрогнул. Он привычно отмахнулся, словно отгонял назойливую муху, и откусил половину бутерброда. Челюсти мужа двигались с размеренностью промышленного пресса.

— Мать говорит: «Дарёные при разводе не делятся, так спокойнее», — с набитым ртом пробубнил он, кроша хлеб на чистую скатерть. — Мы же одна семья. Какая тебе разница, на кого оформлена? К тому же нормальная двушка в том районе стоит четыре с половиной миллиона. Мама отдаст нам квартиру за твои три с половиной миллиона. Считай, миллион с нашей стороны. Деньги-то всё равно в семье остаются.

Оксана замерла, глядя на этого человека, с которым прожила четыре года в тесной съёмной коморке, где обои отходили от стен, словно усталые лепестки старой ромашки. Слова Вити упали в сознание тяжёлыми гирями и пробили его до самого фундамента её мировоззрения. «С нашей стороны», «в семье остаются», «так спокойнее». Осознание сложилось в её голове быстрее, чем пазл из двух деталей. Свекровь Светлана Романовна, женщина с амбициями английской королевы и хитростью базарной торговки, вместе с любимым сыночком пытается провернуть блестящую комбинацию. Они решили просто и элегантно присвоить её личные накопления.

Три с половиной миллиона. Сумма, ради которой Оксана продала старенькую бабушкину дачу, маленький домик, где пахло сушёным укропом и старым деревом, сумма, ради которой она пахала на двух работах последние три года. С восьми утра она кроила и шила чехлы для мебели на фабрике, дыша текстильной пылью. А по вечерам до глубокой ночи сидела на телефоне администратором в частной медицинской клинике. К концу недели её глаза были краснее борща, а спина гудела так, словно по ней проехал рейсовый автобус.

И всё это ради того, чтобы Витенька, работающий менеджером в салоне сотовой связи и приносящий домой копейки, стал единоличным собственником хорошей недвижимости. А она, Оксана, в случае чего вылетела бы на улицу с пакетом личных вещичек. Оксана увидела это так чётко, будто свекровь уже стояла у распахнутой двери, указывая на выход.

Оксана нахмурилась, но скандалить она не стала. Истерики — это для тех, у кого нет стержня. Стержень у Оксаны был, и механизмы в её голове завертелись со скоростью центрифуги. Лицо девушки разгладилось, напряжённые плечи опустились. Она мягко улыбнулась, аккуратно пододвинула к мужу чашку с чаем и сказала тем самым тоном, которым воспитательницы разговаривают с не очень сообразительными детьми:

— Ну ладно, Витенька, пусть будет дарственная. Едем к нотариусу…