Муж объявил об уходе к другой прямо за столом, но ответ жены оказался для него неожиданным

Под дорогой рубашкой по спине скатилась холодная капля пота.

— Завтрашний платеж за машину — двадцать восемь тысяч. И это еще без штрафа за отсутствие страховки. Он придет позже.

Ольга спокойно дописала вторую строку.

— Минус двадцать восемь. Считай сам. Пятьдесят две плюс двадцать восемь. Уже около восьмидесяти тысяч. Почти половина твоего запаса исчезла, пока мы просто разговаривали.

За столом стало еще тише.

Раиса Андреевна больше не жевала. Светлана смотрела на брата так, будто впервые увидела не успешного, уверенного мужчину, а человека, который сам не знает, на чем держится его жизнь.

— Но это не конец, — сказала Ольга. — Теперь перейдем к семье, которую ты так щедро содержишь.

Она посмотрела на свекровь.

Раиса Андреевна выпрямилась. Украшение на груди звякнуло.

— Олечка, — голос ее стал высоким и неприятным, — причем здесь я? Сын помогает матери. Это святое.

— Святое тоже требует оплаты, Раиса Андреевна.

Ольга снова повернулась к мужу.

— Кредит на ремонт загородного дома. Тот самый, где сделали парную, в которой ты сам почти не бываешь, зато твои приятели собираются там каждые выходные.

— Мама платит из своей пенсии, — огрызнулся Денис, но прежней уверенности в голосе уже не было.

Он начал теребить пуговицу на манжете.

Ольга вздохнула, как учительница, которая в десятый раз объясняет простую задачу ученику, не желающему думать.

— У мамы ежемесячная выплата — восемнадцать тысяч. Платежи за ее жилье — шесть. На жизнь остается двенадцать. Кредит за ремонт — двадцать две тысячи. Как, по-твоему, двенадцать могут превратиться в двадцать две?

Денис медленно повернулся к матери.

Раиса Андреевна покраснела, надулась и отвела глаза.

— Я думала, ты даешь, сынок, — пробормотала она. — Ольга переводила мне на карту, а я считала, что это от тебя. Ты ведь никогда не отказывал.

— Я переводила, — подтвердила Ольга. — Из своих дополнительных заработков. По ночам брала заказы на технические переводы, пока ты спал или играл. Делала это, чтобы к твоей матери не приходили с требованиями оплатить долг. Но теперь все. С сегодняшнего дня я больше не закрываю чужие дыры. Значит, этот платеж — твой.

Денис открыл рот, но звука не вышло. Он был похож на рыбу, выброшенную на холодный берег: глаза круглые, губы двигаются, воздуха нет.

— Двадцать две тысячи, — сказала Ольга и внесла сумму в список. — Записали.

Тут Светлана, до этого молчавшая, вдруг вскинулась. В ее лице мелькнула не тревога за брата, а паника человека, у которого отнимают обещанную игрушку.

— Денис, подожди! — вскрикнула она. — А мои занятия?