Муж отказался дарить жене подарок, но позвал её свекровь и сестру на застолье

— Я не поняла, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла свекровь.

Она повернулась к Оксане.

— Это что за новые стандарты гостеприимства? Мы приехали с другого конца города. Где стол? Где элементарное уважение к семье мужа?

Ирина фыркнула, скрестив руки на груди.

— Мам, я же говорила, что она нас за людей не считает. Нас пригласили на пустой стол. Да у нас студентки в общаге лучше накрывают.

Артём, вжавшись в косяк двери, начал стремительно бледнеть.

— Мам, тут такое дело. Мы просто не успели. Вернее, Оксана не успела.

— Не успела? — грянула Светлана Петровна, сверля невестку тяжёлым взглядом. — Жена сидит дома, работает свои эти полтора часа с учениками и не успела накрыть стол для свекрови. Оксана, это саботаж или просто хамство?

Оксана спокойно выдвинула стул и села. Она не собиралась оправдываться. Она собиралась играть в эту игру по своим правилам.

— Никакого саботажа, Светлана Петровна, — её голос прозвучал удивительно звонко в напряжённой тишине. — Артём ещё две недели назад уведомил меня, что день рождения — это, цитирую, маркетинговый лохотрон. И что подарки дарить — это развод для лохов и деньги на ветер. Подарок он мне не подарил.

Светлана Петровна недоумённо моргнула. Ирина тут же перестала усмехаться. В их странной, извращённой системе ценностей скупость мужчины в дни официальных праздников считалась моветоном. Они могли ненавидеть невестку, но фасад идеальной семьи обязан был соблюдаться неукоснительно.

— Как это не подарил? — свекровь медленно перевела взгляд на сына. — Артём, это что ещё за новости?

— Да ну, мам, это всё потребление, — начал блеять Артём, переминаясь с ноги на ногу. — Я ей объяснял, что нужно быть рациональнее.

— Подождите, это ещё не финал нашей рациональности, — продолжила Оксана, перехватывая инициативу. — Артём принял решение разделить бюджет на питание, чтобы лучше экономить. Свои деньги, выделенные на еду, он благополучно проел ещё три дня назад. Купил дорогие стейки, элитные колбасы и уничтожил всё в одно лицо. Я питаюсь на свои доходы, покупаю продукты себе и ребёнку, поэтому на столе пусто. Он вас пригласил, но оплачивать банкет для гостей из своего кармана не захотел, а свои лимиты исчерпал.

Тишина в кухне стала осязаемой. Казалось, можно услышать, как тикают настенные часы над вытяжкой.

Светлана Петровна была борзой тёткой. Она могла растоптать человека за неправильно заваренный чай или недостаточно услужливый тон, но она была женщиной старой закалки. Прийти в гости и узнать, что родной сын не только зажал жене подарок, но и пытался накрыть стол для матери за счёт чужих женских денег, при этом сам слопав весь мясной запас в одно лицо, — это ломало всё её представление о гордости.

Она медленно повернулась всем корпусом к Артёму.

— То есть, — голос свекрови упал до угрожающего шёпота, от которого у Артёма затряслись поджилки, — ты не купил жене подарок. Ты пригласил нас в гости праздновать. И ты рассчитывал, что она будет кормить нас за свои копейки, пока ты трескаешь деликатесы по ночам.

— Мама, да она всё перевернула. Она специально, — заныл муж, вжимаясь в стену.

— Закрой свой рот, — рявкнула Ирина.

Она подошла к столу, посмотрела на Оксану совершенно другим взглядом. В этом взгляде не было теплоты, но появилось некое подобие женской солидарности перед лицом тотального феерического мужского жлобства.

Ирина расстегнула свою дизайнерскую сумку, достала плотный, пухлый белый конверт.

— С днём рождения, Оксана, держи.

Она шлёпнула конверт на столешницу.

— И купи себе что-нибудь нормальное, а не эту сырную массу, которую ты ешь.

Светлана Петровна тяжело вздохнула, достала свой конверт, перевязанный золотистой лентой, и положила рядом с первым.

— С днём рождения. Ты не идеал, конечно, но терпеть такое скотство в свой праздник — это перебор.

Оксана кивнула, аккуратно придвигая оба конверта к себе.

— Спасибо вам, я это ценю. Чай будете? У меня есть пакетированный.

— Какой к чёрту чай? — прорычала Светлана Петровна.

Она развернулась к Артёму, как танкер, ложащийся на боевой курс.

— А ну-ка, сыночек, выйдем на лестничную клетку на пару слов.

— Мам, ну куда? Соседи же, — пропищал Артём, пытаясь отступить в спальню…