Муж отказался дарить жене подарок, но позвал её свекровь и сестру на застолье

Артём открыл рот, закрыл, снова открыл. Он напоминал рыбу, выброшенную на горячий песок.

— Ты… ты вообще адекватная? — Его голос сорвался. Он взмахнул руками так резко, что едва не смахнул со стола кружку. — Мать с сестрой едут. Я обещал им застолье.

В воздухе повисла плотная и тяжёлая пауза. Оксана даже не моргнула. Она просто сидела и смотрела на этого взрослого мужчину, который всерьёз полагал, что мир должен вращаться по щелчку его пальцев. Спокойствие жены бесило Артёма ещё сильнее. Он ждал оправданий, ждал суеты.

— А с какого перепугу ты их вообще приглашал? — задала она единственный логичный в этой ситуации вопрос.

— Потому что это праздник, это традиция. Они мои родственники, — завопил Артём, хватаясь за голову. — Они через 15 минут будут здесь. Мы договорились, что они приедут поздравить.

— Интересная получается картина, Артём. — Оксана подпёрла щёку ладонью. — Подарок мне дарить — это маркетинговый лохотрон, а стол родственникам накрывать за мой счёт — это священная традиция. Я правильно понимаю твою философию. Никто со мной застолье не обсуждал. Никто меня не спрашивал, хочу ли я видеть гостей. Ты решил устроить банкет для своей мамы и сестры, не вложив в это ни копейки. Гениально.

Артём метнулся к холодильнику, распахнул его с такой силой, что банки на дверце жалобно звякнули. Взгляд его бешено сканировал полки. На половине Оксаны лежали остатки роллов, творог, зелень и запечатанная бутылка кефира. На его полке, на его полке гордо лежали сохшийся лимон и два сиротливых яйца.

— Ты должна была приготовить. Ты хозяйка здесь или кто?

Он захлопнул дверцу и навис над столом, опираясь на столешницу. Глаза его налились дурной злобой загнанного в угол неудачника.

— Это позор. Что я матери скажу? Она же меня сожрёт.

— Скажи правду, что ты очень экономный сын.

Оксана встала, взяла свою чашку и направилась к раковине. В этот самый момент в коридоре раздалась заливистая трель дверного звонка. Артём подскочил так, словно под ним взорвалась петарда. Он заметался по маленькой кухне, хватаясь то за полотенце, то за пустую сахарницу.

— Быстро, — зашипел он, схватив Оксану за локоть. — Достань эти свои суши, еду эту, нарежь сыр, сделай хоть что-нибудь.

Оксана холодным движением высвободила руку.

— Иди открывай, гости ждут.

Артём, бледный, с испариной на лбу, поплёлся в прихожую. Щёлкнул замок. В квартиру мгновенно ворвался тяжёлый, густой аромат пачули, дорогой пудры и абсолютного превосходства.

Свекровь Светлана Петровна — женщина монументальная во всех отношениях. Она носила норковую шубу, словно это была королевская мантия, а её взгляд мог заморозить кипящую воду. Следом за ней в квартиру протиснулась Ирина, золовка. Точная копия матери, но в более худом и тюнингованном варианте, с губами, которые всегда кривились в лёгкой презрительной усмешке.

Оксана и родственницы мужа исторически находились в состоянии холодной дипломатии. Невестку они откровенно не признавали, считая слишком простой, недостаточно амбициозной и вообще неровней их золотому Артёму. Общались исключительно на семейных сборищах, обмениваясь колкостями, завёрнутыми в обёртку фальшивой вежливости.

— Ну, наконец-то, — густой бас Светланы Петровны заполнил прихожую. — Мы уж думали, вы там спите.

— Привет, мам. Ира, привет, — пробормотал Артём, пытаясь загородить собой проход на кухню. — Проходите в зал.

— Какой зал? Мы руки мыть и за стол. Сил нет. В пробке на переезде 40 минут простояли.

Ирина ловко отодвинула брата плечом и скинула свои остроносые сапоги.

— Оксана, выходи. Мы пришли.

Оксана вышла в коридор. На ней были простые домашние брюки и уютный кардиган. Она выглядела расслабленной и спокойной, что резко контрастировало с дёрганым Артёмом.

— Добрый вечер, Светлана Петровна. Привет, Ира.

— Ну, с днём рождения тебя, что ли? — свекровь окинула её оценивающим взглядом, словно решая, стоит ли товар заявленной цены. — Годы идут, а ты всё в одном весе. Хоть за это Артёму спасибо скажи, не раскормил.

Ирина хихикнула, поправляя идеально уложенные волосы. Они прошли на кухню и остановились. Картина голого стола, отсутствие запахов и абсолютная стерильность помещения ударили по их шаблонам силой кувалды.

Светлана Петровна медленно обвела взглядом идеальный порядок и опустила глаза на пустое пространство обеденной зоны, подняла брови. На мгновение её лицо потеряло привычное выражение монументальной самоуверенности…