Муж отвернулся от меня, узнав о беременности, но вскоре звонок адвоката изменил всё
Ну, с айтишником? — как-то спросил он.
Но он спросил не один раз. Три раза за два месяца. Каждый раз по-разному: то шуткой, то мимоходом, то вопросом, спрятанным внутри другого вопроса.
Я думала, это ревность. Думала, это неуверенность. Отложила всё в мысленную папку с названием «Обсудить когда-нибудь на семейной терапии» и пошла дальше.
Мне было восемь недель беременности, когда всё изменилось. Я сделала два теста дома, а потом подтвердила беременность у врача. Я была напугана и счастлива одновременно.
Мы не пытались зачать ребёнка специально, но и не предохранялись. И я, как теперь понимаю, наивно считала, что мы с Дмитрием одинаково хотим семью.
Во вторник вечером я вернулась домой с маленьким подарочным пакетом. Внутри лежал детский боди с надписью «Будущий архитектор», а под ним, в тонкой бумаге, распечатанный снимок УЗИ.
Я помню каждую секунду того, что случилось дальше. Дмитрий открыл пакет. Посмотрел на боди. Посмотрел на снимок.
Он положил и то, и другое на кухонный остров такими аккуратными, медленными движениями человека, который уже что-то решил. Потом поднял на меня глаза.
Я не узнала этот взгляд. Ровный, холодный, расчётливый. И он сказал слова, которые я не забуду до конца жизни:
— Это не мой ребёнок.
Я рассмеялась. Правда рассмеялась, потому что в первую секунду решила, что он шутит. Мне нужно было так подумать.
Но его лицо не изменилось. Он повторил это снова. Потом сказал, что знает. Сказал, что я ему изменяла. Сказал, что подозревал меня уже несколько месяцев. Сказал, что хочет, чтобы я ушла из дома в тот же вечер.
Когда я попыталась заговорить, попыталась дотронуться до него, он отступил назад так, будто я была чем-то грязным, к чему он не хотел прикасаться.
К девяти вечера я сидела в своей машине на парковке у перекрёстка примерно в трёх километрах от дома. Подарочный пакет с детским боди всё ещё лежал на пассажирском сиденье.
Мне было некуда ехать. Я не понимала, что только что произошло с моей жизнью…