Дедушка приехал к сыну с подарком для внучки, но её тихие слова заставили его срочно действовать.
К середине недели боль в спине наконец отступила настолько, что Артем смог не только подняться с пола, но и без проклятий дойти до кухни. Несколько дней он лежал прямо на ковре, потому что на кровати становилось хуже: под поясницей — туго скрученное полотенце, над глазами — побеленный потолок, которому он успел рассказать все, что думал о старости, больницах и собственной упрямой голове.
Каждую осень одна и та же история. Стоило сырости пробраться в стены, как старая грыжа напоминала о себе так убедительно, будто лично обижалась на него за все годы пренебрежения. Каждый раз Артем обещал себе: все, хватит, пора ложиться на операцию. И каждый раз, едва становилось легче, находил десяток причин отложить это решение.
День рождения внучки он из-за этого пропустил.
Вике исполнилось семь. Сын прислал фотографии: торт с яркой глазурью, колпачки на детских головах, тонкие свечи, перед которыми девочка зажмурилась от усердия. Артем листал снимки, лежа на полу, и чувствовал не просто досаду. Было такое ощущение, будто он пропустил не праздник, а кусок жизни, который больше не вернется и не повторится ни при каком желании.
Только к следующей субботе он решился сесть за руль.
Подарочный пакет с большим бантом стоял у двери почти неделю. Артем поставил его на переднее сиденье, зачем-то пристегнул ремнем и усмехнулся. Тридцать лет он возился с промышленным холодом, таскал тяжелые детали, разбирал компрессоры в перчатках, пропахших машинным маслом, а теперь вез плюшевую игрушку так осторожно, будто внутри лежал хрустальный сосуд.
Хотя, если честно, хрупким был не подарок. Хрупким было чувство вины, распиравшее его грудь.
Калитка у загородного дома открылась не сразу. Марина появилась на пороге после третьего звонка. Телефон она прижимала плечом к уху, в глазах — спешка, в голосе — раздражение, которое даже не попыталась спрятать.
— Она наверху, у себя, — бросила она, махнув куда-то в сторону лестницы, и исчезла в глубине дома.
Ни приветствия, ни приглашения пройти. Артем остался в прихожей с пакетом в руке и невольно подумал, что за долгую жизнь его встречали по-разному, но такой холодной вежливости не удостаивали даже на самых неприятных объектах. На складах, в цехах, в подсобках люди хотя бы показывали, куда идти. Иногда даже в правильную сторону.
На двери детской комнаты висела бумажная табличка: «Комната Вики». Буквы плясали неровно, одна завалилась набок, точка над буквой превратилась в кривоватое сердечко. Артем постучал два раза — их с внучкой старый условный сигнал.
Дверь открылась не сразу….
