Свекровь поддержала сына, уверенная, что невестка покорно покинет дом, но через минуту всё изменилось
— Слушай сюда внимательно, непонятливая ты наша! — Палец Романа грозно ткнул в сторону блюда с запеченной уткой, которую Оксана только что вытащила из духовки.
— Мама у нас кто? Мама-именинница. А ты ей на стол ставишь птицу, которая пересушена так, что об неё зубы сломать можно. И салат твой пресный, я тебе простым языком сказал.
— И Лидия Степановна любит пожирнее, с майонезиком обильным. А ты тут свои диетические замашки демонстрируешь.
Оксана молча стерла каплю пота со лба тыльной стороной ладони.
На кухне стояла духота, пахла печеными яблоками, чесноком и укропом. Последние четыре часа она порхала между плитой, мойкой и разделочной доской, как заведенный механизм, готовя роскошный банкет на шестнадцать персон. Все продукты, от отборной фермерской утки до икры и экзотических фруктов, были куплены исключительно на её зарплату.
Роман же, наряженный в новенькую, выглаженную, опять же Оксаной, рубашку, заявился на кухню исключительно для того, чтобы устроить показательную порку. Ему явно не терпелось доказать раздувшейся от собственной значимости родне, кто в этом жилище настоящий повелитель сковородок и судеб.
— Рома, утка томилась в рукаве ровно по рецепту, она нежнейшая, — спокойно ответила Оксана, снимая прихватки. — А если Лидии Степановне не хватает майонеза, вон стоит целая соусница. Пусть черпает ложками. И вообще мог бы сам хоть хлеб нарезать, пока я тут кручусь.
Лицо мужа мгновенно пошло красными пятнами праведного гнева. Как она смеет перечить в его квартире?
— Ты как с мужем разговариваешь? — рявкнул он. Грудь его выкатилась вперед. — Я в своем доме, а ты тут, между прочим, просто живешь. Квартира, унаследованная от бабушки, — моя собственность. Не нравится что-то? — Он театрально взмахнул рукой, указывая на коридор.
Прямо в стиле дешевых мыльных опер.
— Не нравится — дверь вон там.
Оксана замерла. Она посмотрела на мужа, на его возмущенно раздувающиеся ноздри, на крошку от тарталетки, прилипшую к его идеальному галстуку. Потом перевела взгляд на дорогущий кухонный гарнитур из массива дуба, за который она выплачивала кредит полтора года. На встраиваемую технику последних моделей, купленную на её премиальные. На гранит под ногами, ради которого она лично моталась по строительным магазинам, пока Рома лежал на старом продавленном матрасе и искал себя в видеоиграх.
Она не стала скандалить. Не стала бить тарелки или театрально заламывать руки. Это был удел истеричек, а Оксана работала главным бухгалтером. В её голове всегда царили цифры, графики и четкий баланс доходов и расходов. И прямо сейчас все цифры сложились в идеальную, кристально ясную картину.
Оксана просто кивнула — спокойно, даже как-то умиротворенно. Сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок, достала из кармана мобильный телефон и, не сказав ни единого слова, обогнула мужа, направившись прямиком в спальню…
