Муж потратил накопления на отпуск своей матери, но утром обнаружил в шкафу то, чего совсем не ожидал

Потом он оборвался. Потом наступила абсолютная тишина. В следующую секунду заскрипели дверцы шкафа.

Сначала по одной, потом словно все одновременно. Затем послышался звук выдвигаемых ящиков комода. Этакий оркестр под управлением нервного дирижера.

— Оксана! — Голос мужа потерял утреннюю бодрость и приобрел писклявые нотки.

Оксана отпила кофе. Вкусно. Никакой экономии: кофе из пачки за тысячу того стоил.

В коридор вылетел Богдан. На нем были только семейные трусы в мелкую клетку. Волосы после сна торчали в разные стороны, а глаза округлились так, будто он увидел привидение с налоговой декларацией в руках.

— Оксана, ты что сделала? Где мои вещи? Где костюмы? Где все? Я думал, нас обокрали, но твои платья висят. Шкаф пустой, даже носков нет.

Он забегал по кухне, размахивая руками, как мельница в ураган.

— Мне через полчаса выходить, у меня летучка. У меня шеф приехал, я в трусах поеду.

Оксана поставила чашку на блюдце, аккуратно промокнула губы бумажной салфеткой и посмотрела на мечущегося мужа в упор.

— Ну, раз ты неправильно понял про семью и решил, что семья — это исключительно твоя мама, я собрала твое шматье и подготовила его к распродаже. Тебе предлагаю отправиться к маме прямо сейчас.

Голос Оксаны был спокоен, как гладь озера в безветренную погоду.

— И пусть она компенсирует мои личные расходы на тебя за прошлые полгода. А то как-то нечестно получается, милый. Ты мои деньги проел, а на море едет Галина Васильевна.

Богдан замер, тяжело дыша.

— Какие деньги? Ты о чем вообще говоришь? Верни вещи, не смешно.

— Как только нужная сумма упадет на мой счет, получишь свои тряпки. Если не хочешь, уезжай к маме прямо так. Лето, в трусах не замерзнешь. В метро пропустят, скажут, что ты морж, а я пока подам на развод.

Богдан побагровел, кровь прилила к лицу, шея пошла пятнами. Он упер руки в бока, пытаясь изобразить праведный гнев главы семейства.

— Ты совсем с катушек слетела из-за этого моря? Какая компенсация? В семье все общее. Мы, муж и жена, мы единый бюджет ведем.

— Да ты что! — Оксана изящным движением фокусника достала из подсалфетницы сложенный вдвое лист бумаги и развернула его на столе. — Вот калькуляция. Черным по белому.

Она придвинула лист Богдану. Тот невольно наклонился, близоруко щурясь.

— Смотри, мой золотой, вот счет за шесть месяцев. Те продукты, которые ты тут уплетал в три горла на завтрак, обед и ужин, помноженные на инфляцию и мои мозоли от беготни по рынкам, — это сто пятьдесят тысяч условных единиц. Плюс коммуналка, интернет и твоя любимая пена для бритья. Еще пятьдесят тысяч. Итого двести тысяч условных единиц. Именно эту сумму личных денег я потратила, спонсируя твой желудок, пока ты копил мамуле на премиум-грязи.

Богдан побледнел так стремительно, словно из него выкачали всю кровь. Он уставился на цифры. Все было подсчитано до сосиски.

— Оксана, ты с ума сошла? Откуда у меня сейчас такие деньги? Я ж все на путевку перевел. У меня на карте только на проезд осталось.

— Это твои проблемы. — Оксана равнодушно пожала плечами, в точности копируя его вчерашний жест. — Я же тебе вчера сказала: я имела в виду наш отпуск. Звони маме. Бери телефон прямо сейчас. Пусть звонит в свой премиум-санаторий, отменяет бронь, возвращает деньги и переводит мне. За твою еду и жилье. Иначе берешь ключи, вызываешь такси, едешь жить к маме в однушку или под мост — выбирай.

Богдан сглотнул. Кадык нервно дернулся.

— А с одеждой что? — свистящим шепотом спросил он.

— Пока жду, потом распродам. Рубашки у тебя дорогие, костюмы тоже ничего. На сайте объявлений с руками оторвут. Как раз, может, еще и в прибыли останусь. Звони, время идет. До летучки 25 минут…