Муж решил поселить бывшую жену с детьми в квартире Иры ради списания алиментов

К вечеру в просторной гостиной собрались все три женщины. Лариса устроилась на самом краю кожаного дивана и нервно перебирала ремешок сумки. Раиса Ивановна, как памятник гневу, возвышалась посреди комнаты, сверля глазами входную дверь. Хозяйка невозмутимо поливала фикус из изящной леечки.

В замке щёлкнул ключ. Макс ввалился в прихожую, насвистывая весёлый мотив. Настроение было прекрасное: сейчас останется уложить женины вещи по коробкам и завершить блистательную многоходовочку.

— Ира, я пришёл! — крикнул он, сбрасывая куртку. — Коробки приготовила? Давай быстрее, мама не любит ждать.

Шагнув в гостиную, он застыл. Мотив оборвался на полузвуке, лицо вытянулось и позеленело. Три женщины молча смотрели на него — приговор, который обжаловать уже нельзя.

Мать двинулась вперёд, словно бульдозер перед сносом ветхого домишки.

— Мама? Лариса? Вы зачем здесь? — пискнул Макс, отступая в коридор.

— Сыну вещи собирать помогаем, — зловеще прогрохотала Раиса Ивановна. — Объясни-ка, кому обещал сдать Иринину квартиру, чтобы со мной за аренду рассчитываться.

Он затравленно взглянул на жену. Ирина отставила леечку, сложила руки на груди и наслаждалась происходящим.

— Мам, чего ты начинаешь? Мы же условились… — заблеял он, ещё надеясь отыскать выход. Но ловушка уже захлопнулась.

Макс метнулся к Ларисе: в женском союзе она показалась ему слабым звеном.

— Тебе-то зачем приходить? Я велел спокойно ждать! Обещал же, что будешь здесь жить!

Ирина вышла в центр комнаты, забирая разговор себе.

— Ты раздавал обещания за счёт моего имущества. Матери посулил мои деньги от сдачи моей квартиры. Не находишь, Макс, что ресурсов у тебя для таких грандиозных планов маловато?

Страх разоблачения разом обернулся агрессией — обычная реакция инфантильного человека, которого прижали к стене. Муж набрал воздуха, раздуваясь от напускного возмущения.

— Мама жильцов выселила, чтобы нам однушку освободить! Чего тебе ещё не хватает?! — кричал он, брызжа слюной.

— Собственной трёхкомнатной квартиры мне хватает! — Ответ хлестнул, как пощёчина; Ирина наступала на мужа.

Лариса без единого слова достала толстую папку и бросила на тумбочку перед ним. Голос Макса дрогнул.

— Что это такое? — На документы он уставился, как на ядовитую змею.

— Иск, Макс, — ласково объяснила Ирина, подойдя к тумбочке и постукивая по папке ухоженными ногтями. — Будем взыскивать алименты в твёрдой денежной сумме. Здесь посчитан долг за полгода, подготовлено ходатайство об аресте твоего автомобиля. А на десерт — выписка со счетов. Подробнейший рассказ о том, как ты покупал карбоновые капоты и видеокарты, пока дети донашивали старые куртки.

Макс перестал дышать. Его взгляд метнулся к Ирине, затем к Ларисе и снова вернулся к папке. Он всё ещё ждал, что одна из женщин рассмеётся, назовёт происходящее розыгрышем и уберёт документы. Никто не улыбался. Лариса смотрела на него с ледяным презрением, и по её лицу было ясно: отступать и верить очередным обещаниям она больше не намерена.

— Вы договорились против меня? — выдавил он наконец, схватившись за голову. — Предательницы! Я о семье заботился, хотел, чтобы лучше было!

— О какой семье-то?! — рявкнула мать и отвесила ему увесистый подзатыльник. Макс крякнул. — Я из-за тебя без квартирантов осталась! Предоплату людям вернула! Гони 30 000, сейчас же!

— Мам, за что? — заныл он, растирая затылок.

— За дурость! Умнее всех себя считаешь? На чужом горбу в рай собрался?

Ирина подошла к дверям и распахнула настежь. За спиной блестело лакированное дерево её уютной просторной квартиры. Вранью и инфантилизму места здесь больше не было.

— Итак, мальчики и девочки, заканчиваем, — произнесла она командирским тоном. — Лариса, завтра подаёшь готовые документы в суд. За тем, чтобы всё шло быстро, без волокиты, прослежу. Раиса Ивановна, убытки обсуждайте с сыном, это между вами. А тебе, Максим, — она указала на дверь, — десять минут на сборы. Свою видеокарту из моего компьютера вынуть не забудь. И можешь отправляться на все четыре стороны.

— Куда мне идти?! — взвыл он, растеряв остатки мужского достоинства. — Денег нет!

— К маме! — радостно предложила Ирина. — Ты так рвался в её квартиру — теперь и поживёшь, и аренду заплатишь. Если примет.

Раиса Ивановна оценивающе осмотрела великовозрастное чадо, скрестив руки.

— В однушку завтра другие жильцы въедут. Этот поедет ко мне домой. Раскладушка в коридоре ему подойдёт, а мне будет отдавать 80% зарплаты. Дурь я из него быстро выбью.

Лицо свекрови обещало воспитание по правилам строгого режима.

Макс бросился было к Ирине, жалко пытаясь заглянуть в глаза.

— Ира, прости. Забудем, а? Не повторится. Я эту видеокарту продам!

Она брезгливо отстранилась.

— Продашь, непременно. И машину тоже — когда судебные исполнители придут с решением суда. А сейчас выходи. Твои минуты уже идут.

Лариса ушла немного раньше. Она забрала свои сумки, а на прощание крепко обняла Ирину и искренне поблагодарила её за помощь.

Через полчаса подъезд огласился тяжёлым пыхтением. Макс, надрываясь, тащил по ступенькам громадный системный блок и путался в свисавших проводах.

Следом тяжело ступала Раиса Ивановна. Она шла за сыном, как надзиратель, и подгоняла его тычками в спину.

Закрыв тяжёлую дверь, Ирина повернула ключ на два оборота и прислонилась к ней спиной. Дорогой кофе и свобода — вот чем теперь пахло дома. Чужие вещи унесли, глупые интриги закончились, чужие долги остались за порогом.

На кухне она налила свежего кофе и улыбнулась. Жизнь явно шла на лад.