Муж решил поселить у нас свою маму на время моего декрета. Сюрприз, который ждал его в первый день долгожданного отпуска

— В гостиной мы сейчас будем обои снимать, — радостно сообщил Леонид Борисович, вытирая перемазанные машинным маслом руки о старое полотенце. — Тут стыки ни к черту. Пашка, ты ж сам сказал, что тебе нужна перезагрузка. Физический труд — лучшая перезагрузка в мире. Сначала трубы, потом обои, а к ночи плинтуса подобьем.

Зинаида Аркадьевна медленно осознавала масштабы катастрофы.

Ее план — лежать на диване, гонять невестку за чаем и давать ценные указания — рушился на глазах с грандиозностью падающего шкафа. Она повернулась к Рите, надеясь найти слабое звено там.

— Рита, что это за цирк? Твой муж взял отпуск, чтобы посвятить его матери, а ты устроила здесь строительную площадку.

Рита захлопала глазами, и нижняя губа ее предательски задрожала. Тренировки перед зеркалом не прошли даром.

— Зинаида Аркадьевна, но ведь Паша сам сказал, что отпуск — это для семьи. Разве мои родители не семья? Он сам хотел, чтобы мы все тут собрались. Он же у нас добытчик, глава семьи. Он все решает. Сказал готовить на всех — значит, готовить. Сказал уют наводить — вот папа и наводит. У меня-то тонус, мне врач вообще вставать запретил.

Она демонстративно схватилась за живот и тяжело задышала.

Тамара Ильинишна тут же материализовалась рядом с дочерью, грозно надвигаясь на свекровь.

— Зинаида, ты чего на беременную девку голос повышаешь? — прошипела она с такой интонацией, что вода в трубах, кажется, перестала капать. — Довела ребенка. Тебе сыночек твой праздник устроил, всех собрал, а ты морду воротишь. Бери нож и иди чистить картошку, у нас тут коллективный подряд.

Павел попытался слиться с обоями, которые ему предстояло снимать. Он лихорадочно соображал, как выпутаться из этой ситуации.

— Рита, ну скажи им, пусть они домой едут, — прошептал он, жалобно глядя на жену. — Мы же втроем хотели.

Рита удивленно подняла брови…