Муж с любовницей уже строили планы против жены, но не знали, что ночью она сделает свой ход

Только слышно, как на фоне у Дениса шумит вода из-под крана. «Хорошо, пап. Я приеду».

Вызов завершился. Виктор довольно усмехнулся, бросив телефон на стол. «Вот так.

Сын должен быть на стороне сильного, на стороне того, у кого деньги и власть. А эта клуша пусть сидит в своей деревне, пока сама не попросится обратно». Денис стоял на кухне своей небольшой квартиры.

Вода в раковине с шумом била по тарелкам. Он медленно протянул руку. Закрыл кран.

В квартире пахло свежей выпечкой. Оля с утра испекла шарлотку. Из спальни доносилось мерное тиканье настенных часов.

Жена отдыхала, укрывшись мягким пледом. Денис смотрел на погасший экран телефона. Челюсти сжались.

Мать обокрала отца? Сбежала? Съехала с катушек? Двадцать два года он прожил в том огромном особняке. Он видел мать, которая говорила шёпотом, ходила на цыпочках и боялась лишний раз звякнуть крышкой от кастрюли, чтобы не разозлить отца. Женщину, которая стирала руки, отдраивая полы и молча глотала несправедливые упрёки бабушки.

И эта женщина вдруг превратилась в расчётливую воровку? Фальшь в голосе отца чувствовалась физически. Липкая, неприятная ложь, прикрытая заботой. Денис сунул телефон в карман.

Вышел на тесный незастекленный балкон. В лицо ударил резкий холодный октябрьский ветер. Денис уперся руками в железное перило.

Металл обжег ладони холодом. Он открыл контакты, пролистал вниз. Нашел старый номер матери, привязанный к мессенджеру.

Нажал кнопку вызова. Гудки шли долго. «Да, сынок».

Голос, ровный, спокойный, без истерики, без слёз. Просто голос живого, уставшего человека. На заднем фоне шуршали листья, и где-то далеко лаяла собака.

«Мам, ты где?» Денис сильнее сжал перило. Отец звонил. Собирает в субботу родню.

Рассказывает сказки про клинику и украденные деньги. Анна на другом конце провода тихо выдохнула. Я так и думала.

«Мам, объясни мне. Нормально объясни. Что там произошло? Я же вас знаю, обоих знаю».

И Анна рассказала, не срываясь на плач, не пытаясь давить на жалость, спокойно и чётко. Про проснувшуюся среди ночи жажду. Про приоткрытую дверь кухни.

Про подлый план с нотариусом и подсунутым договором о разделе имущества, спрятанном в счетах за коммунальные услуги. Про молодую любовницу из бухгалтерии. А потом про деньги.

«Три года назад тётя Валя умерла, помнишь? Загородный домик я продала. 600 тысяч. Отец тогда приказал на общий счёт положить.

Это были мои деньги, Денис. Моё наследство. Я их забрала.

И дом заблокировала через электронный портал услуг. Всё. Больше я ничего чужого не взяла».

В трубке пискнуло уведомление. Анна прислала скриншот старой банковской выписки, подтверждающей продажу наследства. Денис смотрел на экран.

В горле встал жёсткий, царапающий ком. Он очень чётко представил эту картину. Как мать стоит в тёмном коридоре, слушает, как самые близкие люди со смехом делят её дом и собираются выставить её на улицу.

«Сынок, ты здесь?» Голос Анны дрогнул тревогой. «Да, мам. Я здесь».

Ветер рвал воротник домашней футболки, но холода он не чувствовал. Внутри всё горело от глухой, тёмной обиды за близкого человека. «Мам».

«Что, родной?» Денис сглотнул, обернулся на стеклянную балконную дверь. За стеклом в тёплой полутьме спальни спала Оля. «Оля беременна. У нас ребёнок будет. Весной». На том конце связи повисла долгая тишина, а потом Денис услышал, как мать плачет.

Тихо, светло. «Дениска. Мальчик мой.

Какое счастье!» «Ты бабушкой станешь, мам». «Я приеду, как только смогу. Слышишь? Я пелёнки накуплю.

Я…» «Тебе пока никуда ездить не надо», — жёстко перебил Денис. Голос его окреп, налился уверенностью. «Сиди там, где безопасно.

Я не позволю отцу топтать понятия семьи. С ним я сам поговорю. В эту субботу».

«Сынок, не надо ругаться. Не пачкайся в этом». «Я не буду ругаться, мам.

Я просто расставлю всё по местам. Иначе сам себя уважать перестану». Он нажал отбой, вернулся в квартиру, подошёл к кровати.

Оля спала, разметав по подушке рыжие волосы. Одна рука лежала на животе. Он осторожно поправил сползший плед.

Если бы кто-то посмел поступить с его Олей так, как отец поступил с матерью… Челюсти снова сжались. В субботу он поедет в тот дом, но не на семейный обед. Суббота выдалась серой, промозглой…