Он смеялся над моей “наивностью”, пока вместе со свекровью не вошёл в подъезд

— Средства вложены в серьёзное дело, Олена, — важно объявил Богдан, крутя на пальце связку ключей. — Женщинам в такие схемы лучше не лезть. Твоя задача простая: сидеть тихо и ждать прибыль.

Он сказал это с тем снисходительным смешком, каким обычно разговаривал с людьми, которых заранее считал глупее себя, и пошёл на кухню. В коридоре пахнуло его одеколоном и холодом с улицы. Через секунду хлопнула дверца холодильника, затем зашипела крышка бутылки с газированной водой. Богдан явно чувствовал себя человеком, у которого всё получилось.

Олена Савчук осталась в гостиной одна, с планшетом в руках. На экране банковского приложения, там, где ещё вчера лежали их общие накопления — три миллиона, — теперь пустело ровное, издевательски аккуратное ничто. Ноль смотрел на неё так спокойно, будто речь шла не о пяти годах отказов, экономии и надежд, а о случайной мелочи, забытом чеке или неверно набранном пароле.

Эти деньги собирались долго и тяжело. Они складывали сумму по частям, одинаковыми взносами, отказывались от поездок к морю, заменяли рестораны домашними ужинами, считали скидки в магазине и спорили, стоит ли покупать новые шторы. Договор был простым и твёрдым: каждый вкладывает поровну, а потом они покупают просторную двухкомнатную квартиру в приличном районе. После этого можно будет уже всерьёз думать о ребёнке, не пряча мечту за словами «когда-нибудь».

Квартира, в которой они жили сейчас, досталась Олене от бабушки. Богдан когда-то появился здесь с чемоданом футболок, парой коробок и самоуверенностью, которой хватило бы на небольшой коллектив. Со временем его самомнение не уменьшилось, а расползлось по дому, будто сырость по стене: незаметно, липко, повсюду. Он всё чаще говорил с женой так, словно сделал ей одолжение одним своим присутствием.

Кто-то другой на её месте, наверное, закричал бы. Швырнул бы планшет в стену, начал звонить подругам, требовать объяснений, плакать, обвинять, вытаскивать правду по слову. Но с Оленой в острых ситуациях происходило другое: внутри словно щёлкал предохранитель. Страх и обида уходили в глубину, а на поверхность поднималась холодная злость — ясная, цепкая, не терпящая суеты.

Она положила планшет на диван, медленно втянула воздух и так же медленно выдохнула. Никаких серьёзных вложений у Богдана быть не могло. Он работал обычным инженером-сметчиком и считал себя финансовым стратегом только потому, что однажды купил лотерейный билет на сдачу. Если он снял все деньги наличными, значит, кто-то более настойчивый вложил в его голову простую и очень наглую мысль.

Олена надела ветровку, сунула ноги в кроссовки и вышла в коридор. С кухни, не отрываясь от еды, Богдан крикнул:

— Ты куда собралась в такой час? Возьми заодно сметану, если магазин открыт!

Ответом ему стал только мягкий щелчок замка…