Муж вернулся домой под утро после ночи у любовницы, но в спальне его ждало неожиданное открытие

Они вошли втроём: Оксана, Марта и Дарина. Роман поднялся сразу. Его взгляд остановился на старшей дочери, и всё лицо изменилось — в нём смешались боль, надежда и ужас перед тем, что сейчас придётся услышать.

— Здравствуй, Дарина.

— Здравствуйте, — ответила она.

Слова «папа» между ними не появилось. Роман, кажется, и не ждал.

Они сели. Официантка принесла меню, но никто не открыл его. Заказали чай. Четыре чашки, четыре человека и слишком много прошлого для маленького столика у окна.

— Я репетировал, — сказал Роман после долгой паузы. — Думал, что скажу правильно. Но сейчас все подготовленные слова кажутся фальшивыми.

— Тогда не говорите подготовленное, — сказала Дарина. — Скажите, зачем пришли.

Роман кивнул. Пальцы его лежали на столе неподвижно, но Оксана видела, как напряжены кисти.

— Я пришёл сказать, что мне жаль. Не «извини», потому что это слово слишком маленькое. Мне жаль, что я был трусом. Что выбрал удобство вместо тебя. Что оставил твою мать одну. Что позволил тебе расти без отца, хотя был жив и мог быть рядом.

Дарина смотрела прямо.

— Почему не были?

— Боялся. Сначала матери. Потом ответственности. Потом того, что разрушится моя красивая новая жизнь. А потом уже боялся тебя. Твоих глаз. Вопроса, на который у меня нет ответа.

— Ответа на «почему я была хуже»?

Роман вздрогнул.

— Ты не была хуже. Никогда. Хуже был я.

За столом стало тихо. Марта сжала руки на коленях. Оксана смотрела на Дарину и думала, сколько раз эта женщина, будучи девочкой, задавала себе именно этот вопрос. Почему другую дочь держали за руку, а её — нет.

— Я не прошу простить меня, — продолжал Роман. — У тебя есть право не прощать никогда. Я не заработал даже этой встречи. Но хочу, чтобы ты знала: я думал о тебе. Это не оправдывает ничего. Но я не забыл.

— Думать мало, — сказала Дарина.

— Знаю. Чудовищно мало.

Он достал из внутреннего кармана конверт и положил на стол.

— Это что?

— Документы на квартиру. Ту, где вы жили с Олесей. Я оформил всё на тебя. И счёт. Деньги, которые должен был давать не урывками, а постоянно. Я откладывал их много лет, всё собирался передать и каждый раз не решался.

Дарина даже не коснулась конверта.

— Вы думаете, можно заплатить за двадцать шесть лет?

— Нет. Нельзя. Это не плата за прощение. Это то, что должно было быть твоим. По праву. У Марты было образование, уверенность, поддержка, дом. Я не верну тебе детство, но могу хотя бы перестать делать вид, будто ничего не должен.

Дарина отвернулась к окну. Снаружи падал мягкий снег. Он ложился на подоконник, таял у стекла, исчезал так же тихо, как исчезают годы, если их некому удержать…