Муж выгнал жену из дома, узнав, что ей достался лишь старый участок в деревне. Сюрприз, который ждал его на следующий день
Старуха пожала плечами. «Откуда мне знать? Но отец умирает, что-то рассказывает детям. Что-то обязательно».
Обратную дорогу Лариса ехала молча. Теперь картинка складывалась полностью. Зайцевы ненавидели её семью не потому, что Лариса им что-то сделала, а потому, что её дед отказался отдать то, что они хотели.
И отец Виктора и Галины попытался его напугать и не смог. И умер, не получив желаемого. Галина выросла с этой историей.
Узнала её. Может, не полностью, но в общих чертах. И когда Виктор привёл домой Ларису Горохову, внучку того самого старика, который отказал их отцу, она не просто увидела в этом удачу.
Она увидела в этом возможность закрыть старый счёт. Через брата добраться до активов деда. Взять то, что отец не смог.
Только дед успел раньше. Он сидел в своей деревне на старом автомобиле, растил помидоры и тихо переписал всё на внучку. Так, чтобы ни одна живая душа не могла спорить, отменить, отнять.
Лариса свернула на шоссе. До города оставалось 40 минут. Она думала о Галине.
Без злобы, с той холодной аналитической отстранённостью, которую умела включать в работе. Галина умна. Хорошо знает законы.
Умеет ждать и умеет давить. Она уже начала давить. Через опеку, через давление на Артёма.
Она не остановится. Значит, нельзя ждать. О Нечипаренко Лариса узнала от Дёмина.
Адвокат позвонил в тот же вечер, когда она вернулась из деревни. «Есть новость», — сказал он. «Нехорошая, но и не катастрофа.
Через мои источники в гор-администрации я узнал. Нечипаренко Иван Семёнович, заместитель начальника управления имущественных отношений, давно интересуется земельным банком на восточной окраине. Тем самым 40 гектаров.
Хочет получить его под застройку торгового центра». «Хотел при жизни деда?» «Давно хотел, но дед не продавал».
Пауза. «По информации, которую я получил, Нечипаренко уже связался с Галиной Кравец. Они ведут переговоры о том, чтобы оспорить право собственности на землю через суд.
Якобы ваш дед при оформлении сделок был недееспособен». «Это абсурд. Туманов получил медицинское заключение специально».
«Знаю. Но они на это и рассчитывают. Не выиграть, а затянуть».
«Пока идут суды по недееспособности, вы не можете полноценно распоряжаться активами. Это стандартная тактика давления». Лариса помолчала.
«Когда они планируют подавать?» «По моим данным, через 2-3 недели». «Значит, у неё было столько же».
«Хорошо», — сказала она. «Спасибо». Она повесила трубку, открыла блокнот, нашла страницу «Приоритеты».
Добавила третий пункт. Нечипаренко. На следующий день Лариса попросила Туманова рассказать ей всё, что он знал о чиновнике.
Туманов рассказывал осторожно, взвешивая слова, как взвешивают что-то тяжёлое перед тем, как положить на весы. «Иван Семёнович Нечипаренко работает в городской администрации 12 лет. Умный, осторожный.
Берёт неналичными, через договоры с подставными фирмами. Его сложно поймать напрямую. Но он берёт.
Это знают все, кто работает с городской недвижимостью». «У Галины на него есть компромат?» «Скорее наоборот, у него на неё.
Или они держат друг друга. В таких тандемах это обычно взаимно». «Если он начнёт оспаривать завещание через суд по недееспособности, что нам нужно?
Медицинское заключение у нас есть. Это главное. Плюс показания людей, которые общались с дедом в последние годы.
Показания Крюкова, Вересовой, нескольких арендаторов. Все подтвердят, что он был в полном уме и чётко вёл дела». Туманов сложил руки.
«Это нападение через суд долгое и дорогое для нападающего. Они рассчитывают, что вы испугаетесь или не выдержите темп. Они ошибаются».
«Я знаю», — сказал Туманов. «Но важно, чтобы они это тоже поняли. Быстро».
Свидание с Артёмом разрешили через суд. Неполноценное, только в присутствии соцработника, в парке, на 2 часа. Лариса приехала за 10 минут.
Погода была уже совсем зимняя. Мелкий снег, серое небо, голые деревья с тонким льдом на ветках. Она сидела на лавочке и ждала.
Артём пришёл с женщиной из опеки, молодой, в казённом пальто, с папкой под мышкой. Он увидел мать и прибавил шаг. Не побежал, только прибавил.
И Лариса встала навстречу. Они обнялись. Он был холодный, замёрз по дороге.
Она держала его крепко, чувствуя его лопатки под курткой, остриё ключиц, тонкое тельце. «Ты холодный», сказала она. «Я нормально».
«Садись ближе». Они сели на лавку. Соцработница отошла на несколько шагов, достала телефон, сделала вид, что читает.
Лариса была и за это благодарна. «Ты как?» спросила она сына. «Нормально».
Это слово у него было универсальным. «Книги я взял из комнаты». «Какие?»
«Атлас мира и ещё три. Остальные папа говорит, что потерял». Лариса смотрела прямо перед собой.
«Ладно, атлас — главное». «Тётя Галина каждый вечер…» Артём помолчал, выбирал слова, она видела это по тому, как он смотрит в сторону.
«Она объясняет мне, что ты не хочешь нас видеть, что тебе важнее работа». «А ты что думаешь?»
«Я думаю, она неправду говорит. Просто, без украшений». «Правильно думаешь».
«Почему она так говорит?» Лариса посмотрела на него. Десять лет.
Тихий книжный мальчик с острым умом и умением задавать правильные вопросы. Он заслуживал честного ответа. «Потому что ей выгодно, чтобы ты в это верил», сказала она.
«Это не значит, что она плохой человек. Это значит, что она делает то, что ей выгодно, так бывает». «Это не честно».
«Да». «Ты вернёшься?»
«Я уже здесь», сказала она. «Я никуда не уезжала. И скоро ты будешь жить со мной.
Не через год, не через десять лет. Скоро». Он помолчал.
«У тебя есть своя квартира?» «Есть, с видом на реку». Он чуть повернул голову.
«Настоящую?» «Река, почти. Там можно рисовать реку.
Каждый день». Артём снова помолчал. Потом потёрся щекой о её рукав — коротко, почти незаметно.
Это был его способ говорить то, что он не умел говорить словами. Она не пошевелилась, только смотрела прямо перед собой и дышала ровно. Соцработница за их спиной листала что-то в телефоне.
Вечером того же дня Лариса открыла новую страницу блокнота. Она писала методично. Всё, что знала о Зайцевых и Нечипаренко.
Ни слухи, ни предположения, только факты, подкреплённые документами или сведениями из надёжных источников. Договор аренды Кравца. История с поджогом машины в 1994-м.
Переговоры Нечипаренко с Галиной. Заявление Виктора в опеку. Потом написала другой список — что можно сделать с каждым из этих фактов.
Договор аренды истекает через две недели. Пересмотр ставки или расторжение — это законно и неоспоримо. Удар по бизнесу Кравца и косвенно по Галине.
История с поджогом — старая, недоказанная, сроки истекли. Сама по себе не инструмент, но в связке с другим может быть фоном, объясняющим мотив. Нечипаренко.
Вот здесь интересно. Если он собирается оспаривать завещание, он должен где-то об этом говорить. С Галиной, с юристами, возможно, с посредниками.
Лариса думала о посредниках. В городе всегда есть люди, которые знают всех, которые работают и с чиновниками, и с бизнесом, и с частными лицами. Нотариусы, оценщики, страховщики, посредники в сделках.
Небольшой город — шесть степеней разделения сжимаются до двух-трёх. Она позвонила коллеге из больницы, Наталье Борисовне, заведующей хирургическим отделением. Наталья Борисовна Рожкова была одним из тех людей, которые, кажется, знают весь город лично.
Не потому, что специально собирают связи. Просто она работала хирургом 30 лет, а через операционный стол прошли почти все. Она знала всех и была человеком, которому доверяли.
«Лариса», — сказала она, подняв трубку. «Я слышала. Как ты?»
«Работаю». Пауза. «Наталья Борисовна, мне нужна информация об одном человеке.
Неофициально, просто. Кто он? С кем работает?»
«Нечипаренко Иван Семёнович. Городская администрация». «Знаю такого.
Три года назад лежал у нас с аппендицитом». Пауза. «Неприятный тип.
Что именно нужно?» «Кто его посредники в сделках с недвижимостью?»
«Это я не знаю. Но знаю, кто знает. Дай мне день».
Через день Наталья Борисовна перезвонила. У Нечипаренко был постоянный посредник, оценщик по фамилии Чайников, работавший независимым консультантом. Через него Нечипаренко проводил все свои рекомендации по сделкам с муниципальной собственностью.
А Чайников был старым знакомым Туманова. «Это не Туманова. Это не значит, что он будет говорить», — сказал Туманов.
«Чайников осторожный». «Я не прошу его говорить». Лариса сидела напротив нотариуса в том же кабинете с зелёной лампой, где это всё началось.
«Мне нужно только одно, чтобы он передал Нечипаренко, что я готова к переговорам о земле, что я готова рассмотреть продажу. Пусть Нечипаренко придёт или пришлёт человека и поговорит. Я буду записывать».
Туманов снял очки. «Это рискованно». «Я знаю.
Если он поймёт, что ты его пишешь, он не поймёт». «Я умею вести разговор так, чтобы человек говорил. Я делала это в больнице.
Там, знаете, бывают ситуации, когда нужно выяснить, куда уходят деньги и кто именно в этом виноват. Я умею слушать и задавать правильные вопросы». Туманов долго смотрел на неё.
«Иван Прохорович не просто говорил, что ты умная», — сказал он наконец. «Он говорил, она думает, как я, только быстрее». «Тогда поможете?»
«Поговорю с Чайниковым». Ответ от Нечипаренко пришёл через 3 дня. Не сам, через посредника.
Согласен на встречу. Нейтральная территория. Понедельник, 11 утра.
Лариса прочитала сообщение и кивнула. «Три дня. Значит, за три дня нужно подготовиться».
Она открыла блокнот. «Страница Нечипаренко». Написала снизу.
«Понедельник». За окном шёл первый в этом году настоящий снег. Не мелкий, а хлопьями, неторопливый.
Падал на реку, на крыши, на ветки деревьев. Город становился светлее. Лариса смотрела на снег и думала.
Дед говорил: «Не торопись с первым ходом. Торопятся те, кто боится. А если ты не боишься, у тебя есть время сделать правильный ход».
Она не торопилась. Но она видела, что до решения суда по опеке остаётся чуть больше двух недель, что Нечипаренко хочет встретиться в понедельник, что договор аренды Кравца истекает через 17 дней, что Галина что-то готовит. Она это чувствовала, без доказательств, просто потому что знала, как работают люди с такой логикой.
Всё сходилось в одной точке. Лариса закрыла блокнот и взяла телефон. Набрала Дёмина.
«Мне нужно, чтобы вы нашли прецеденты по делам об оспаривании завещания по недееспособности, где заявители проигрывали», сказала она. «Конкретные судебные решения желательно по нашему региону. И заодно, какова личная ответственность за заведомо ложный иск».
«Зачем второе?» «Чтобы Нечипаренко и Кравец это тоже знали», сказала она. «До того, как подадут».
Дёмин помолчал секунду. «Понял. Сделаю к завтрашнему утру».
Она убрала телефон. На столе лежал блокнот. На столе лежали папки.
На столе стояла шкатулка деда. Медные уголки поймали свет настольной лампы. Она её всё ещё не открывала.
Скоро. Когда будет время, когда можно будет сидеть и не думать ни о чём, кроме того, что внутри. Пока нельзя.
Понедельник наступил с тяжёлым серым утром и запахом мокрого снега. Встреча была назначена в кафе «Пристань» на первом этаже одного из торговых зданий в центре города. Лариса знала это кафе.
Бывала здесь с коллегами несколько раз. Давно. Ещё до всего.
Светлое место, большие окна, вид на набережную. Хорошо выбрано. Публично, ненавязчиво, нейтрально.
Нечипаренко оказался мужчиной лет 55. Плотным, с гладко зачёсанными назад волосами и костюмом, который стоил больше, чем должен стоить костюм чиновника его уровня. Пришёл без посредника, значит, считает, что контролирует ситуацию.
Он уже сидел, когда она вошла. Встал, вежливо, профессионально. Подал руку.
«Лариса Дмитриевна, слышал много». Голос бархатистый, с привычкой к убеждению. «Иван Семёнович».
Она пожала руку коротко, села напротив. «У меня немного времени». «Понимаю».
Он откинулся на спинку стула. «Вы недавно вступили в наследство. Это всегда сложно.
Много бумаг, много хлопот. Я хотел бы облегчить вам жизнь, если возможно». «Каким образом?»
«Земельный участок на восточной окраине, 40 гектаров». Он сложил руки. «Земля хорошая, но для частного владельца непрофильный актив.
Требует времени, управления, а у вас и без того забот хватает». «У меня есть управляющие».
«Конечно, но продажа по хорошей цене освободила бы ресурсы для более интересных проектов. Гостиница, например, живой бизнес, требует внимания». Лариса смотрела на него спокойно.
«Что вы считаете хорошей ценой?» Он назвал цифру. Она слушала, не меняя выражение лица.
Цифра была примерно в половину от реальной рыночной стоимости участка с учётом его потенциала под застройку. «Интересное предложение», сказала она. «Мне нужно подумать».
«Конечно». Он улыбнулся. «Только я бы рекомендовал не затягивать.
Иногда, знаете, долгое ожидание создаёт сложности. Проверки, согласования…» Он чуть развёл руками.
«Всё это отвлекает от основного бизнеса». «Понимаю», сказала Лариса. «Иван Семёнович, а вы знаете, что за заведомо ложное заявление о недееспособности наследодателя предусмотрена статья 306 УПК?
