На новоселье мать потребовала переписать мой дом на брата, не вспоминая, как когда-то сама выставила меня за дверь
Андрей отошёл от стола и опустился в кресло у камина. Поленья потрескивали, огонь бросал мягкие отблески на стены, однако от прежнего уюта не осталось и следа. Он устало признался, что надеялся увидеть повзрослевших людей и наконец поговорить без требований и обвинений.
Вера Степановна уверяла, что именно так они и разговаривают. Андрей возразил: за семь лет ничего не изменилось. Мать по-прежнему повторяет, что Андрей обязан уступить, потому что он старший. Она так и не признала, что оба её сына должны иметь одинаковую ценность.
Поняв, что ни доводы, ни слёзы не действуют, Вера Степановна с театральным вздохом опустилась на диван и схватилась за грудь. Она пожаловалась на сердце и вредный для её возраста стресс. Андрей даже не повернул головы: он знал, что серьёзных проблем со здоровьем у матери нет.
Он попросил прекратить спектакль. Вера Степановна возмутилась бессердечием сына, а Кирилл поспешил заявить, что матери действительно плохо. Андрей сухо уточнил: ей плохо лишь от того, что не удалось заставить его отказаться от дома.
Мать поняла, что изображать приступ бесполезно, выпрямилась и мгновенно перестала выглядеть больной. Лицо стало жёстким. Теперь она назвала Андрея жадным человеком, которого испортили богатство и успешная жизнь. По её словам, деньги заменили ему родных.
Андрей спросил, кто на самом деле измеряет отношения деньгами. Разве не мать семь лет молчала, а после известия о его достатке стала настойчиво искать встреч? Вера Степановна повторила, что ожидала возвращения сына, однако это оправдание уже никого не убеждало.
Гнев вырвал из Андрея самые жестокие слова. Он сказал, что мать, вероятно, рассчитывала: ненужный мальчишка пропадёт где-нибудь, и проблема исчезнет. Но он выжил, получил профессию, добился успеха, и теперь она явилась за своей долей в результате, к которому не имела отношения.
Вера Степановна поднялась с дивана, побледнев от ярости. Она объявила, что сын отказался от семьи, и пригрозила: когда её не станет, раскаиваться будет поздно. Андрей спокойно согласился, что мать у человека одна, и добавил, как жаль, что ему досталась именно такая.
Эти слова ударили сильнее крика. Вера Степановна дёрнулась, попятилась и попыталась опереться на край кресла. Её ладонь скользнула мимо, и мать тяжело рухнула на пол…
