На вокзале девочка вернула мне кошелёк и дала странный совет, который я всё же решила проверить.

Сегодняшняя поездка должна была стать передышкой. Дальний город, гостиница, работа, чужие улицы, один вечер без напряженного молчания на кухне. Марина почти убедила себя, что ей нужно только сменить обстановку, выспаться и перестать искать скрытый смысл в каждом движении Назара. Она ускорила шаг, лавируя между пассажирами, перепрыгнула через чей-то чемодан и, обернувшись на секунду, чтобы извиниться перед женщиной с пакетом, почувствовала резкий удар в плечо.

Сумка дернулась. Ткань пальто натянулась. Что-то маленькое и плоское выпало из кармана, но Марина в первый миг не поняла, что именно. Она сделала еще несколько шагов и только потом машинально сунула руку к боку. Пальцы нашли пустоту.

Кошелек.

Красный, потертый по углам, с тугой застежкой, которую давно следовало заменить. В нем лежали банковские карты, документы, наличные, рабочий пропуск и маленькая фотография, где они с Назаром стояли на набережной в начале отношений, еще смеющиеся, еще легкие, еще не знающие, во что превратится их совместная жизнь. У Марины внутри все оборвалось. Без документов она никуда не уедет. Без карт — тоже. Да и сама потеря показалась ей дурным знаком, последней каплей в утреннем хаосе.

Она резко остановилась, чуть не столкнувшись с мужчиной за спиной, и начала оглядываться. Поток людей нес ее взгляд в разные стороны. Пол блестел от влаги, под ногами мелькали ботинки, колеса чемоданов, края пальто. Кошелек мог уже оказаться где угодно: под лавкой, в чьей-то сумке, в руках карманника, на пути уборочной машины. Сердце забилось так быстро, что Марина почти не слышала объявлений.

— Тетя, это ваше? — раздался тонкий голос у самого низа.

Марина опустила глаза.

Перед ней стояла девочка лет одиннадцати, маленькая, худая, в растянутом свитере неопределенного серого цвета. Один рукав был надорван, кроссовки покрывали засохшие брызги грязи, волосы сбились в темные пряди и прилипли к щекам. Лицо у нее было перепачкано так, словно она ночевала в подвале или долго ползала по угольной пыли. И только глаза выбивались из всего облика: светлые, внимательные, неподвижные, будто девочка смотрела не на Марину, а куда-то сквозь нее.

В маленьких руках она держала красный кошелек.

— Господи, спасибо, — Марина почти выхватила его, тут же распахнула, проверяя документы и карты. — Ты где его нашла? Ты меня просто спасла.

Девочка не ответила. Она стояла молча, чуть подняв подбородок, и не пыталась уйти. Марина, все еще дрожа от испуга, достала из кошелька крупную купюру.

— Возьми. Купишь себе что-нибудь. Еду, сладкое… что захочешь.

Девочка отступила на полшага и покачала головой.

— Не надо….