На вокзале мальчик держал старую фотографию и тихо шептал: — Мне нужно найти этого человека… Надя бросила взгляд на снимок — и мгновенно побледнела. Это был……

Оксана постояла, выдохнула, набрала номер Раисы. Та обрадовалась, заговорила сразу: давно не слышались, зять снова пришёл домой навеселе, внучка упрямится и не хочет заниматься музыкой. Оксана терпеливо слушала, пока не появилась пауза.

— Рая, мне нужна помощь. Срочно и серьёзно. Найди человека: Дорошенко Остап Андреевич, примерно двадцать шестой год рождения. Может быть, в городе, может, где-то в районе. Очень надо.

Раиса на другом конце провода замолчала.

— Что у тебя случилось?

— Потом расскажу. Сейчас сама не до конца понимаю. Только найди, если можешь.

— Перезвоню.

Она перезвонила меньше чем через час. Оксана всё это время ходила от кухни к комнате, от комнаты к окну, то поднимала чашку, то ставила обратно.

— Записывай, — сказала Раиса без предисловий. — Дорошенко Остап Андреевич, год подходит. По нашим спискам один. Сейчас в доме-интернате для пожилых, за городом, в небольшом посёлке. Родных не числится. Доехать можно пригородным автобусом от автовокзала. Только, Оксан, учти: ему почти сто. Бывает ясный, бывает путает. Готовься ко всему.

Оксана поблагодарила и положила трубку. Несколько секунд стояла не двигаясь. Потом пошла к Луке.

Он сидел на полу возле дивана. В руках держал старую жестяную машинку, когда-то зелёную, теперь стёртую до серого металла. Колесо крутил пальцем и смотрел куда-то мимо игрушки.

— Нашли, — сказала Оксана.

Лука поднял голову.

— Живой?

— Живой. Только не в самом городе. В доме для пожилых за городом. Поедем сегодня.

Глаза у него стали огромными, серыми, утренними.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Одевайся. Куртку, шапку. Шарф у тебя есть?

— Не было.

— Возьмёшь мой серый. Там холодно…