Немая девочка спасла пожилую женщину после нападения, не подозревая, как эта встреча изменит их жизни
На полке старое радио, примотанное проволокой и работающее на батарейках, было включено на утренние новости. Гнусавый, но четкий голос местного диктора звучал: «А в других печальных новостях: местная община в трауре. Сегодня ночью сообщили о трагическом несчастном случае в усадьбе под магнолиями. Уважаемая госпожа Лидия, глава семьи, пропала. Ее инвалидное кресло было найдено разбитым на дне Черной пропасти». Лидия застыла с кружкой супа на полпути ко рту.
Остап наклонился вперед, нахмурив брови. Голос по радио продолжал: «Невестка жертвы, госпожа Оксана, заявила сквозь слезы, что госпожа Лидия страдала от старческого слабоумия и в состоянии спутанности вышла одна во время бури. Власти опасаются, что тело было унесено течением реки и его будет невозможно найти. Общину просят помолиться за покой ее души». Глиняная кружка выскользнула из рук Лидии и упала на землю, разбившись на три куска. Суп разлился, как белое пятно.
— Она врет, — прошептала Лидия, широко раскрыв глаза. — Врет.
— Она меня столкнула. Она хотела меня убить. — Лидия в отчаянии резко приподнялась на кровати, но потеряла равновесие и едва не упала на пол.
Остап схватил ее за плечи, заставляя лечь обратно. — Прошу успокоиться, госпожа. Если вы выйдете сейчас в таком состоянии, эта женщина вас прикончит, — решительно сказал старик.
«Но она меня уже убила! — закричала Лидия, ударяя кулаками по соломенному матрасу. — Для мира я уже не живу. Она получит все: усадьбу, землю, деньги моего мужа».
Соломия, которая слушала все из угла, медленно подошла, встала перед отчаявшейся старушкой и взяла ее руки, останавливая ее удары. Девочка посмотрела на нее внимательно, теми глубокими глазами, которые казались читающими души. А потом указала на дверь, на дорогу, ведущую к ущелью, а затем коснулась своего уха.
Остап посмотрел на внучку, а потом на Лидию. — Девочка что-то видела, правда? — спросил старик. Лидия кивнула, тяжело дыша.
«Она видела, как Оксана меня толкала. Но это ребенок, Остап. И она немая».
Кто поверит немой девочке, если ее слово против слова богатой дамы, которая плачет по радио? Тяжелая тишина опустилась над хижиной, прерываемая только треском дерева в очаге. Казалось, что зло выиграло.
На стороне Оксаны были власть, голос и ложь. У Лидии были только ноги, которые не работали, и двое союзников, у которых не было ничего. Но тогда Лидия кое-что вспомнила, и в ее серых глазах появился холодный металлический блеск. — Подлокотник кресла, — пробормотала она.
— Что вы говорите? — спросил Остап.
— Мое инвалидное кресло, — сказала Лидия, глядя на старика так пристально, что ему стало не по себе. В нем было секретное отделение в правом подлокотнике.
«Там я прятала диктофон, чтобы диктовать письма. Он был включен, Остап. Я включила его, когда Оксана начала на меня кричать».
«Я хотела записать ее оскорбления, чтобы показать своему адвокату. Если то кресло упало на дно, диктофон должен там быть». Остап покачал головой, глядя наружу, в сторону, где ущелье прорезало землю, как рана.
«То ущелье глубиной около восьмидесяти метров, госпожа. А река вздулась. Спускаться туда — самоубийство».
Лидия опустилась на подушку, побежденная. Он был прав. Никто не мог туда спуститься и выйти живым.
Но стоявшая в углу Соломия смотрела не в пол, а на деда, а потом на госпожу. Медленным и решительным движением девочка подошла к стене, где висели инструменты. Взяла длинный моток конопляной веревки и перекинула его через плечо.
Остап вскочил на ноги. «Нет! — крикнул старик голосом, который заставил жестяные листы крыши затрястись. — Даже не думай об этом, Соломия. Ты не пойдешь в тот ад». Девочка не отступила. Она встала перед дедом, подняла маленький подбородок и указала на радио, из которого только что прозвучала новость о смерти Лидии.
Потом указала на свое собственное сердце. Ее взгляд ясно говорил: «Если мы не добудем доказательство, правда умрет вместе с Лидией».
И в том взгляде госпожа Лидия увидела первую искру надежды, которую считала потерянной. Война за правду только началась, а ее самый храбрый солдат был ростом не больше метра тридцати. В усадьбе под магнолиями траур был хорошо одет ложью…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
