Немая девочка спасла пожилую женщину после нападения, не подозревая, как эта встреча изменит их жизни
В последний раз плюнул на землю, в сантиметрах от места, где скрывалась Лидия, и развернулся. «Едем! Надо поймать собак, прежде чем потеряются. Потом вернемся проверить эту помойку».
Они сели во внедорожники и уехали, оставив после себя облако выхлопных газов и напряженную тишину. Остап подождал, пока звук моторов полностью не затих. Только тогда он побежал к яме и начал отодвигать мешки и доски дрожащими руками.
Госпожа Лидия лежала на дне, свернувшись клубком и с головы до ног покрывшись угольной пылью. Она выглядела как призрак, выходящий из-под земли. Кашляла яростно, выплевывая черную слюну, и хваталась за шею Остапа, чтобы он ее вытащил.
Когда ее посадили на землю, великая госпожа усадьбы плакала, но это был не плач жертвы. Это был плач ярости. Она вытерла глаза грязной стороной ладони и посмотрела на Соломию, которая наблюдала за ней спокойно.
«Со мной обращались как с животным», — сказала Лидия охрипшим от пыли голосом. «Заставили меня прятаться в земле, как крысу». Она посмотрела на дорогу, по которой уехали мужчины.
«Они думают, что я мертва», — прошептала она, и на ее перепачканном сажей лице появилась страшная, но полная силы улыбка. «Тогда пусть так думают. Потому что мертвые не боятся. И только мертвые могут спуститься в ад, чтобы принести правду». Она повернулась к Соломии и Остапу. «Готовьте веревки», — приказала Лидия.
«Этой ночью мы спускаемся в ущелье». Ночь упала на горы, как тяжелая ткань, принося с собой пение сверчков и холод, который пробирался сквозь щели в стенах.
Внутри хижины единственный свет исходил от красных углей очага и восковой свечи, которая плакала капля за каплей на кривом столе. Госпожа Лидия сидела на краю походной кровати. Соломия принесла ей миску с теплой водой и куском серого мыла.
Старушка терла лицо изо всех сил, пытаясь смыть угольную сажу, которая въелась даже в самые глубокие морщины. Вода в миске окрашивалась в черный цвет, словно смывала грехи всей жизни. Дядя Остап сидел напротив нее, очищая апельсин своим перочинным ножом.
Старик не смотрел на нее прямо, уважая ее стыд, но его молчание было вопросом, который заполнял все помещение. «Прошу уже не тереть так сильно, госпожа», — сказал Остап мягко. «Вы себе кожу повредите».
Сажа сойдет потом, но страх требует больше времени. Лидия бросила тряпку в грязную воду. Ее руки дрожали.
Она посмотрела на свои пальцы. Когда-то унизанные золотыми кольцами и дорогими камнями, теперь голые и испачканные землей. «Это не страх, Остап», — ответила она сломленным, но твердым голосом.
«Это отвращение. Отвращение, что я воспитала сына таким слабым, что он женился на змее. И отвращение к самой себе, что не видела этого раньше».
Остап подал ей кусок апельсина. Лидия приняла. Сладкий и кислый вкус разбудил ее чувства.
«Почему такая ненависть, госпожа? — спросил старик. — Невестка может быть злой, да, но пытаться убить собственную свекровь — это дело дьявола. Что вы ей сделали, почему она так торопится от вас избавиться?» Лидия вздохнула.
Долгий вздох, который, казалось, опустошал ее легкие. Она посмотрела на Соломию, которая сидела у ее ног, завязывая на конопляной веревке надежные узлы. «Деньги, Остап. Всегда дело в деньгах, — начала Лидия, глядя в огонь. — Оксана — не просто амбициозная женщина. Она больная картежница».
«Месяц назад я обнаружила, что за моей спиной она заложила часть земель усадьбы. Подделала мою подпись. Она должна миллионы очень опасным людям из другого города. Людям, которые не прощают». Остап перестал жевать.
«И что вы сделали?»
«Я потребовала от нее объяснений», — сказала Лидия, сжимая кулаки.
«Той ночью, в ночь бури, перед тем, как она затащила меня к ущелью, я сказала ей, что изменю завещание. Сказала, что все оставлю на благотворительность, а ей оставлю только чемодан с одеждой, чтобы она убиралась. Сказала ей, что знаю о ее любовнике, том продажном адвокате, который помогает ей меня обкрадывать».
Старушка издала сухой смех без радости. «Я была глупой, Остап. Старая, высокомерная, глупая баба. Думала, что угрозы ее остановят. Не подумала, что страх перед бедностью превратит ее в убийцу. Она сказала мне, что я жила слишком долго, что я слишком дорогая обуза».
Соломия подняла взгляд. В ее темных глазах была смесь печали и ярости. Девочка протянула руку и коснулась колена старушки, как будто говоря: «Я тебе верю».
«Никто мне не поверит, — продолжала Лидия, понижая голос до шепота. — Оксана держит начальника местной полиции в кармане. У нее есть подкупленный врач из деревни. Если я появлюсь завтра, крича свою правду, скажут, что я сошла с ума, что деменция заставляет меня выдумывать историю. Закроют меня в лечебнице, а она все равно все получит».
«Значит, нам нужны доказательства», — сказал Остап, вытирая перочинный нож о штаны…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
