Муж потребовал оплатить дорогие продукты для приезжающих родственников, но жена ответила совсем не так, как он ожидал

— Пятнадцать тысяч, Марина, переводи! И это только на закуски! На горячее надо ещё тысяч двадцать!

Два тяжёлых пакета из премиального супермаркета с глухим стуком приземлились на кухонный остров. Следом на столешницу спикировал длинный чек, закручиваясь на конце, как хвост недовольного кота.

Марина замерла с недонесённой до рта кружкой кофе. Утро субботы стремительно теряло свою привлекательность. Она медленно опустила взгляд на чек, потом на пакеты, из которых самодовольно торчали пузатые банки с вялеными томатами, какие-то артишоки и стеклянная шайба с красной икрой.

Эта икра стоила так, будто рыбу водили на спа-процедуры и кормили исключительно устрицами. Лидия Степановна стояла напротив, скрестив руки на груди.

Поза свекрови выражала непоколебимую уверенность налогового инспектора, накрывшего подпольный цех. На ней был парадный велюровый костюм фиолетового цвета, который она надевала исключительно для ответственных миссий. Из коридора, шаркая тапочками, зевая так, что едва не вывихнул челюсть, выплыл Богдан.

Он почесал всклокоченный затылок, мутным взглядом сканируя обстановку. Жена молчит, мать излучает радиацию. На столе чек.

Марина подцепила бумажку двумя пальцами, словно это был вещдок с места преступления.

— С каких пор твоя мать считает оскорблением платить за икру своей картой? — ровным, лишённым интонации голосом поинтересовалась она, глядя исключительно на мужа.

Богдан моргнул, пытаясь запустить мыслительные процессы.

— Ну чего ты начинаешь? — раздражённо выдохнул он, закатывая глаза к потолку, словно ища там инструкцию по спасению брака. — Она же не для себя. Завтра брат Тарас с семьёй прилетает…