Неожиданная развязка одного очень наглого автоподстава
Второй — двадцатидвухлетний Алексей Панов, который приходится родным племянником влиятельному городскому прокурору. Гуров выслушал эти ценные сведения в полном молчании и даже не стал ничего переспрашивать у своего источника. Отказавшись от предложения записать данные, он коротко поблагодарил Севу за отличную работу и повесил трубку.
Вернувшись в теплую квартиру, старик взял чистый лист бумаги и по памяти вывел три имени, три фамилии и высокие должности их покровителей. Он внимательно смотрел на этот короткий список целую долгую минуту, обдумывая сложившуюся ситуацию. Затем мужчина решительно встал, поднес исписанный листок к огню газовой конфорки и держал его, пока бумага не превратилась в горстку серого пепла.
Тщательно смыв остатки улик в кухонную раковину, он вернулся к своим размышлениям. Противниками оказались дети высших чиновников и крупных бизнесменов, давно привыкшие жить без каких-либо последствий для себя. Это были избалованные молодые люди, которые искренне верили в свою абсолютную безнаказанность и вседозволенность.
Гуров тяжело сел обратно за кухонный стол, скрестил мозолистые руки перед собой и очень долго смотрел в одну невидимую точку. На его суровом лице в тот момент не отражалось ни жгучей злости, ни лишней нервозности. Появилось лишь то ледяное выражение, которое слишком хорошо знали все его бывшие сокамерники в исправительной колонии.
Этот сильный человек принял окончательное решение, и теперь для реализации задуманного требовалось только время. В свою тихую деревню мститель вернулся уже на следующий день рано утром. Он спокойно объяснил Людмиле, что ему срочно нужно подготовить старый дом к суровой зиме и перебрать остатки осеннего урожая.
Дочь привычно не стала спорить с отцовским решением и просто помогла ему собраться в дорогу. Настя радостно помахала дедушке из окна многоэтажки, он сдержанно кивнул в ответ, завел двигатель и поехал обратно в родной Кривой Лог. В старом деревенском доме по-прежнему уютно пахло давно остывшей кирпичной печью и свежими яблоками.
Огромный кот Рыжий преданно встретил хозяина прямо у скрипучего порога, ласково потерся об ноги и требовательно мяукнул. Пожилой мужчина небрежно бросил дорожную сумку, умело растопил печь и поставил греться тяжелый металлический чайник. Затем он устало опустился на стул возле небольшого окна, за которым виднелись потемневшие осенние грядки и старые деревья на самом краю просторного участка.
Вокруг было настолько тихо, что хозяин отчетливо слышал, как прохладный ветер шуршит сухой травой у покосившегося забора. Гуров безвылазно прожил в этом забытом богом месте долгих четырнадцать лет своей жизни. Это были годы абсолютного покоя без криминальных разборок, без выбивания чужих долгов и без кровавых обид.
Он совершенно сознательно выстроил эту спасительную тишину вокруг себя, словно возвел крепкую крепостную стену без единой уязвимой щели. Окончательно завязав с прошлым в девяносто восьмом году, он дал себе твердое мужское слово больше никогда не возвращаться к прежним делам. Он решил навсегда забыть тот жестокий мир и тех опасных людей, которые приносят с собой только невыносимую боль и лязг железных тюремных дверей.
И свое железное обещание этот непреклонный человек честно держал вплоть до сегодняшнего дня. Однако в его душе жило одно старое неписаное правило, которое укоренилось гораздо глубже накопившейся усталости и естественного желания тихой старости. Эту жестокую истину он усвоил еще во время своей первой отсидки, когда ему едва исполнился двадцать один год…
