Неожиданный финал одного раннего возвращения домой

— Тетя Света, я ничего против вас не имею. Юля — взрослая женщина, сама отвечает за свои поступки.

— Но ведь вы же родня. Как она могла так поступить с двоюродной сестрой? Я ее воспитывала не так.

— Знаете, я сама не понимаю. Думала, мы близкие. А оказалось, она меня ненавидела.

Тетя Света всплакнула:

— Она лишилась работы. Директор школы сказал, что не может держать такого человека. «Как я буду детей честности учить, если у меня в коллективе мошенница?» — так он сказал.

Юля работала учителем младших классов в местной школе. Теперь о карьере в образовании можно было забыть.

— А еще с квартиры выселяют, — продолжила тетя Светлана. — Она же кредит брала на эту польскую авантюру. Теперь банк требует полного погашения.

Лариса слушала и не знала, что чувствовать. Жалость? Злорадство? Или просто пустоту?

Через месяц пришли известия о Виталии. Его перевели из изолятора в исправительное учреждение, следствие закончилось. Суд приговорил его к семи годам лишения свободы. Юля получила пять лет условно, так как была признана менее активным участником преступления.

— Хотела бы ты с ним встретиться? — спросила мама.

— Нет, — твердо ответила Лариса. — Мне нечего ему сказать.

Жизнь постепенно входила в новое русло. Лариса продолжала работать в магазине канцтоваров, но теперь хозяин предложил ей стать заместителем директора. Зарплата выросла до пятнадцати тысяч. Лариса наконец смогла нормально питаться, купить себе новую одежду, не считать каждую копейку.

Соседи относились к ней теперь по-разному. Тетя Вера, как всегда, была доброжелательной: «Лариса, ты герой. Так красиво проучила негодяев». Но были и другие мнения. Тетя Нина из дома напротив как-то сказала: «А по-моему, жестоко поступила. Все-таки муж, пятнадцать лет. Можно было тихо развестись, а не позорить на весь город».

Лариса не спорила. Каждый имел право на свое мнение. Она сделала то, что считала правильным.

Деньги постепенно восстанавливались. Мамины двадцать тысяч долларов вернулись на счет. Плюс то, что удалось взыскать с Виталия через суд — около десяти тысяч. Не все, что потратил, но уже неплохо.

Дом стал другим. Лариса переставила мебель, поменяла шторы, выбросила все, что напоминало о Виталии. Спальню превратила в рабочий кабинет, купила компьютер, поставила письменный стол. Стала изучать интернет-маркетинг по вечерам.

— Знаешь, — сказала она маме за ужином, — я словно заново родилась. Пятнадцать лет жила чужой жизнью, а теперь, наконец, живу своей.

— И как тебе? — улыбнулась Галина Петровна.

— Пока непривычно. Но интересно.

Самым сложным было привыкнуть к одиночеству. Пятнадцать лет она заботилась о муже, строила планы на двоих, во всем с ним советовалась. Теперь решения приходилось принимать самой. Зато не нужно было экономить на еде, покупать лекарства для больного, терпеть его капризы. Лариса с удивлением обнаружила, что у нее есть свои интересы, свои мечты, которые она забыла за годы брака.

Через три месяца после суда ей позвонила женщина: