Неожиданный визит к бабушке обернулся для Дарьи странной просьбой, смысл которой она поняла слишком поздно

Дома был Богдан или не был — в последнее время это стало одним и тем же. Когда он был дома, он сидел в телефоне или смотрел телевизор с таким лицом, будто его там нет. Когда его не было, Оксана сидела одна и думала о вещах, о которых не хотела думать.

Ей захотелось к бабушке. Просто так. Выпить чаю, посидеть на кухне, послушать, как тикают часы на стене и как бабушка рассказывает про соседку с пятого этажа, которая опять завела кота, хотя обещала больше не заводить.

Захотелось тепла, настоящего, без подвоха. Она не позвонила заранее. Обычно звонила: бабушка не любила неожиданностей, говорила, что к гостям нужно готовиться, хотя бы чайник поставить и пирожки разогреть.

Но в тот вечер Оксана просто села в машину и поехала. По дороге купила в круглосуточном магазине коробку зефира: бабушка любила белый ванильный зефир с той фабрики, что за мостом. Поднялась на третий этаж, позвонила в дверь.

За дверью послышались шаги — медленные, бабушкины, с характерным шарканьем домашних тапочек по паркету. Щёлкнул замок. Дверь открылась.

Анна Михайловна стояла на пороге, и в первую секунду Оксана подумала, что бабушке плохо. Лицо побелело, глаза расширились, рука, державшая дверную ручку, заметно дрожала. Но это был не инсульт и не сердечный приступ.

Это был страх — тот особенный, собранный страх человека, который знает что-то, чего не знает больше никто в прихожей.

— Оксаночка… — Анна Михайловна схватила внучку за рукав куртки и потянула внутрь. — Быстро на кухню.

— Под стол. И молчи. Что бы ни услышала, молчи.

Голос был тихий, почти шёпот, но в нём звенело что-то такое, от чего Оксана послушалась мгновенно. Не спросила, почему, не сказала: «Бабушка, ты что?» Просто шагнула в прихожую, прошла по коридору на кухню, тем самым коридором, по которому бегала босиком в детстве, и забралась под дубовый стол.

Стол был огромный, тяжёлый, с толстыми резными ножками. Его ещё дедушка привёз откуда-то из командировки, и он стоял на этой кухне столько, сколько Оксана себя помнила. Под ним пахло деревом и чуть-чуть мастикой, которой бабушка натирала пол раз в месяц. Оксана поджала колени, прислонилась спиной к стене и обхватила себя руками.

Сердце колотилось так, что, казалось, было слышно по всей квартире. Дверной звонок прозвенел через минуту. Бабушка открыла. Оксана слышала, как повернулся замок, как скрипнула дверь, как в прихожую вошёл кто-то тяжёлый.

Шаги она узнала сразу. Узнала бы из тысячи. Тяжёлые, уверенные, с лёгким скрипом подошвы по старому паркету.

Богдан ходил именно так — всем весом, не стесняясь, как человек, который привык занимать пространство.

— Здравствуйте, Анна Михайловна. Я вам фруктов привёз: вот, яблоки хорошие и виноград. Осенний, сладкий.

— Спасибо, Богдан. Проходи в комнату, я чайник поставлю.

Оксана услышала шелест пакета, звук шагов в сторону гостиной, скрип кресла. Потом бабушка прошла мимо кухни в сторону ванной, наверное, помыть руки или фрукты. Проходя мимо кухонного проёма, она на секунду замедлила шаг и тихо, почти неслышно, произнесла: «Сиди».

Одно слово, без остановки, не поворачивая головы, как будто просто вздохнула на ходу. Но Оксана услышала. И поняла: бабушка знает, что делает.

Первые минуты разговора были обычными — настолько обычными, что Оксана, скрючившись под столом, успела подумать: может, она ошиблась, может, бабушка просто перестраховалась, может, Богдан приехал по-человечески проведать. Он спрашивал про здоровье, про давление, про то, ходила ли бабушка к врачу на прошлой неделе. Анна Михайловна отвечала ровно, без суеты.

Звякнула чашка о блюдце. Запах чая — чёрного, крепкого, бабушка всегда заваривала крепко — дополз до кухни. Потом тон изменился…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇