Пока свекровь обещала деверю закрыть ипотеку, риелтор по телефону уже обсуждал моё выселение. Тогда я решила вмешаться

— Олеся, мы с Богданом всё обсудили и пришли к выводу: твою двухкомнатную квартиру надо продавать, — сообщила Людмила Петровна таким тоном, словно речь шла о давно согласованном деле. — У меня есть знакомый специалист по недвижимости, поэтому хлопоты я возьму на себя. Она сделала маленький глоток чая, поставила чашку с золотистым ободком точно в центр блюдца и благосклонно посмотрела на невестку. По её невозмутимому лицу можно было подумать, что только что она великодушно избавила всю семью от тяжёлой заботы.

Олеся медленно опустила вилку на тарелку. Тонкий металлический звон разрезал тишину, а затем в комнате на несколько секунд не осталось ни единого звука. Сидевший рядом Тарас подавился медовым коржом и торопливо потянулся к чашке. Его старший брат Богдан, устроившийся напротив, внезапно начал с преувеличенным вниманием рассматривать рисунок скатерти.

Олеся молчала не из-за робости. Просто чужая уверенность была настолько безграничной, что разум отказывался принимать услышанное всерьёз. Несколько секунд она смотрела на Людмилу Петровну, пытаясь осмыслить её заявление. Квартира принадлежала Олесе ещё до свадьбы: обычное жильё с двумя комнатами в старом типовом доме, где теперь они жили с Тарасом. Никаких прав распоряжаться этой собственностью ни муж, ни тем более его родственники не имели.

У супругов действительно была ещё одна квартира — однокомнатная, в новом доме. Её купили в кредит уже после свадьбы, без излишеств отремонтировали и сдали жильцам. Арендной платы хватало на ежемесячный взнос банку, поэтому вся схема оставалась устойчивой и понятной. Олеся гордилась тем, что их финансовые дела были устроены разумно и не создавали лишней нагрузки на семейный бюджет.

Людмилу Петровну наличие двух квартир у младшего сына почему-то раздражало. Она считала подобную предусмотрительность почти неприличной роскошью, особенно теперь, когда у её любимого старшего ребёнка случилась очередная «катастрофа». Богдан давно убедил себя, что предназначен для больших свершений. Обычная работа по расписанию казалась ему унизительным препятствием на пути к будущему успеху.

Он без конца искал дело жизни: покупал курсы о торговле на интернет-площадках, примерял на себя роль опытного инвестора, собирался выпускать деревянные расчёски под собственной маркой. Каждая новая идея обещала немедленное богатство и требовала денег уже сегодня. Средства Богдан без стеснения брал из семейного бюджета. Пока он лежал с ноутбуком на диване и разрабатывал очередную стратегию, его жена Яна одна выплачивала кредит за просторную квартиру, покупала продукты и оплачивала счета. Обычная работа по графику с девяти до шести вызывала у него почти физическое отторжение.

Яна терпела это пять лет, но неделю назад выставила вещи мужа в коридор. Условие прозвучало предельно ясно: либо Богдан устраивается на нормальную работу и участвует в расходах, либо супруги официально разводятся. Он немедленно прибежал жаловаться матери, а та, как всегда при неприятных новостях, схватилась за сердце. В её представлении спасать старшего сына обязан был младший.

Тарас руководил бригадой на большой стройке, неплохо зарабатывал и прежде старался не спорить с матерью. Сначала просьбы Людмилы Петровны выглядели невинно. Однажды она пожаловалась по телефону на скачки давления и сказала, что ей срочно требуется дорогое лекарство. Младший сын перевёл деньги без лишних вопросов. О здоровье мать больше не упоминала, зато вскоре на руке Богдана появились новые умные часы.

Примерно через месяц Людмила Петровна сообщила о сломанном холодильнике. Продукты якобы портились, вызов мастера стоил дорого, поэтому она попросила одолжить нужную сумму до зарплаты. Тарас снова помог, а потом увидел, что холодильник работает без малейшего сбоя. В это же время Богдан хвастался по видеосвязи новой дорогой курткой.

Когда обман стал очевиден, младший сын перекрыл этот источник денег. Он больше не спорил и не оправдывался: на каждую просьбу отвечал отказом, советуя брату наконец зарабатывать самому. Людмила Петровна в наказание не звонила целых три дня, а потом решила действовать иначе. Если небольшие суммы получить не удавалось, следовало замахнуться на чужую квартиру…