Никто из медсестёр не мог найти к нему подход, но простая женщина неожиданно изменила всё
— Остальные уходили.
— Я уже говорила. Я не остальные.
Он закрыл глаза. Голос стал почти неслышным.
— Простите.
Марта замерла.
— За что?
— За всё.
Она устало улыбнулась.
— Принято.
Когда он уснул, Марта осталась рядом. Без гнева его лицо казалось моложе. На тумбе у кровати стояла небольшая рамка. С фотографии смотрела женщина с мягкими чертами и печальными глазами. Под снимком было написано одно имя: Лилия.
Позже вошла Мирослава.
— Он спит?
— Да. Приступ удалось остановить.
Мирослава села напротив, долго смотрела на Демьяна, потом сказала:
— Вы удержали его там, где он обычно ломает всё вокруг.
— Я делала свою работу.
— Нет. Вы говорили с ним так, будто он ещё способен выбрать жизнь.
Марта перевела взгляд на фотографию.
— Она была его невестой?
Мирослава прикрыла глаза.
— До свадьбы оставалась неделя. Они должны были лететь вместе. Он задержался из-за деловой встречи, она отправилась первой. Самолёт разбился в пустыне. Демьян сам добрался до места крушения и искал её среди обломков. Нашёл только браслет.
У Марты сжалось горло.
— Поэтому приступы усиливаются в сумерках?
— В тот час ему сообщили.
— А кошмары?
— Он снова оказывается там. Почти каждую ночь.
Марта посмотрела на спящего Демьяна.
— Он не хочет умереть. Он просто не понимает, как жить дальше.
— И что вы собираетесь делать?
— Попробую помочь ему вспомнить.
— Лекарствами?
— Лекарства держат тело. Но здесь болит не только тело.
Третий месяц её службы начался спокойно. Марта уже не считала дни так строго, как в первые недели. Резиденция перестала казаться ей чужим лабиринтом, хотя опасность из неё не ушла. Демьян стал ровнее. Приступы повторялись реже, но в его глазах всё ещё оставалась тень — как дверь, к которой он сам боялся подойти.
Иногда он выходил в сад и долго смотрел на небо.
— Что вы там ищете? — спросила Марта однажды.
— Ответы.
— Может быть, небо не отвечает тем, кто задаёт вопросы только молча.
Он не усмехнулся и не отвернулся. Просто задумался.
Однажды жаркой ночью внутренний телефон зазвонил так резко, что Марта вскочила сразу.
— Доктор! — голос Мирославы дрожал. — Быстрее. Господину плохо.
Марта бежала по коридорам, не чувствуя холодного камня под ногами. Двери в покои были распахнуты. Охрана стояла у входа растерянно. Демьян лежал на полу, прижимая руки к груди. Лицо было белым, губы посинели, глаза открыты, но взгляд не узнавал комнату.
— Давление падает, — прошептала Мирослава. — Я вызвала врача из клиники.
— Пока не нужно. Это не классический сердечный приступ.
Марта опустилась рядом, проверила пульс, дыхание, зрачки. Паническая атака была такой мощной, что тело, казалось, решило умереть от воспоминания.
— Демьян! Слышите меня? Дышите. Вдох. Выдох. Смотрите на меня.
Он не реагировал.
— Лилия, — выдохнул он. — Не уходи…
Марта почувствовала, как внутри всё сжалось. Она взяла его руку.
— Я здесь. Слышите? Я рядом.
Его взгляд дрогнул.
— Лилия?
— Нет. Марта. Но я не уйду.
Он пытался вдохнуть, но воздух будто застревал в груди.
— Не могу…
— Можете. Со мной. Вдох. Теперь выдох. Ещё раз.
Она считала вместе с ним, удерживала его ладонь, говорила ровно, хотя собственное сердце билось слишком быстро. Постепенно тело Демьяна перестало судорожно бороться с невидимым врагом. Плечи опустились, дыхание стало глубже. Он закрыл глаза и впервые после приступа не провалился в сон от препарата, а просто уснул, вымотанный и живой.
Мирослава стояла у двери неподвижно.
— Он уснул без лекарства, — сказала она так тихо, будто боялась разрушить хрупкое чудо.
Марта сидела рядом до рассвета. Когда небо за окнами начало светлеть, ей показалось, что огромный дом тоже наконец выдохнул. Утром Демьян открыл глаза и увидел её у кровати.
— Вы не спали.
— Нет.
— Что произошло?
— Вас догнала боль. Не болезнь. Память.
Он отвернулся.
— Вы думаете, я безумен?
