Одинокая акушерка пустила переночевать мать с ребенком. Сюрприз, который ждал

— спросила Алла.

— Ну а потом оказалось, что я беременна. Я сразу поняла от кого. Хотела аборт сделать, но поздно было.

Тогда мне стали звонить с незнакомых номеров. Я сперва трубку не брала. Говорили какие-то гадости, угрожали, требовали денег.

Такую сумму, которую я и в глаза-то не видела. Но я сим-карту новую купила. И они снова меня нашли.

Писали сообщение, чтобы я сказала, где Костик. Я ведь правда не знаю, где он. Еще писали, что я буду за своего мужика расплачиваться.

Собой. — И ты решила, что ребенку безопаснее будет в детском доме? — Да, решила, — кивнула Лида. — Меня от этой мысли трясти начинало.

Ну, что он будет далеко от меня. А если рядом? Вдруг его бы вовсе убили.

Я же совсем одна. И искать меня даже никто не будет, если что случится. А тут вы предложили пожить у вас.

Я подумала, что это сам Бог мне вас послал, и согласилась. А теперь вот это… Лида шмыгнула носом, и слезы снова блеснули на ее глазах.

Матвей, видимо, почувствовав беспокойство матери, проснулся и начал растерянно озираться по сторонам, скорчив недовольную рожицу. Алла протянула ребенка матери. Та прижала мальчика к себе и поцеловала его в пухлую щечку.

— Господи, мне так страшно, — сказала она. — Так что ты видела? — спросила Алла. — К тебе кто-то подошел, что-то сказал сейчас на улице?

— Нет, не подошел. Лида понизила голос. — Но я видела Костика.

Рядом с ним был какой-то мужчина, они просто стояли и смотрели на нас. И я его боюсь, ужасно, он ведь связан с какой-то мафией, да? Так получается.

— Не знаю. Алла растерянно развела руками. — Правда, я ничего не знаю.

Деточка, ну не может быть такого. Сколько времени прошло, про тебя уже забыли. Может, тебе показалось?

Лида покачала головой. — Не забыли. Володя говорил, что они про долги не забывают.

Наверное, вышли на Костика, он пообещал им что-то. Может, они теперь ребенка хотят украсть, как вы думаете? По щекам Лиды покатились слезы.

Всхлипывая, она продолжала. — Украдут и продадут в богатую семью. Я читала про такие случаи.

Или меня продадут в рабство. Господи, что делать теперь? Я не понимаю.

— Тот Володя… Ты что-то про него знаешь? Он не писал больше, не звонил? — спросила у Лиды Алла.

Девушка сжалась, обхватив себя руками за плечи. — Нет, ни разу. Я ждала.

Знаете, мне казалось, что он появится и решит все мои проблемы. Понимаю, что это очень глупо, так просто не бывает, но я ждала. — Лида… А есть у тебя хотя бы одна фотография этого Володи? — спросила Алла. — Может, случайно сделала или…

— Есть. Лида вытащила из кармана джинсов старенький телефон. Нашла нужный снимок и протянула телефон Алле.

— Вот он. А почему вам так интересно? На вопрос Лиды Алла не ответила.

Она взглянула на снимок и потеряла дар речи. Это был ее сын. Повзрослевший, какой-то чужой, но это был он.

Володя. Темные волосы, родимое пятнышко на лице. — Господи… — прошептала Алла. — Этого просто не может быть.

— Вам плохо? Лида подскочила к Алле и присела рядом с ней на корточки, всматриваясь в ее лицо. — Может, скорую?

— Не надо. Алла поднялась и подошла к окну. Ее душили слезы, а сердце снова начало болеть.

Как болело всегда, когда она думала про сына. Как же так? Как же могли так переплестись нити судьбы, что свели ее с этой девочкой, матерью ее внука?

— Вы меня пугаете! — в голосе Лиды звучали почти истеричные ноты. — Так вы его знаете? Знаете, кто он?

Алла повернулась к Лиде, прижимающей к себе Матвея, испуганной и такой растерянной. — Да, Лидочка, знаю. И очень хорошо знаю, ведь он мой сын.

— Как? — Лида медленно опустилась на кресло. — Вы поэтому позвали меня жить к себе?

— Нет, девочка. Просто Матвей прям на него очень похож. Я его как увидела, думала, в прошлое вернулась.

Не могла я тебя бросить, тебя и его. Я-то верила, что совпало, что судьба мне сына вернула, хоть так. — Господи, — прошептала Лида. — Может, вы ошибаетесь?

— Не ошибаюсь, девочка. Алла принялась ходить по комнате. — Не могу я ошибаться, это Володя, мой сын.

Единственный. А я все гадала, жив ли. — Выходит, что жив. Что с ним случилось? — спросила Лида. — Почему? Почему он пропал?

— Девочка, если бы я знала, что с ним случилось, если бы знала! Алла потерла лоб, голова начала невыносимо болеть. Пропал-то он несколько лет назад, ушел из дома и не вернулся.

Больше ничего о нем не знаю. — Расскажите, — попросила Лида. Матвей вдруг проснулся и недовольно закряхтел.

Лида поцеловала сына в лоб и еще крепче прижала к себе. — Пожалуйста, расскажите. — Хорошо.

Алла вернулась на диван. Ноги перестали ее держать, а внутри словно все сильнее натягивалась стальная струна. Ей казалось, еще чуть-чуть, и эта струна лопнет, и тогда Алла умрет, у нее просто не выдержит сердце.

С Володей всегда было нелегко. Трудный подросток, бунтарь. Спорил с матерью по любому поводу.

Если она говорила, что это черное, он твердил, что белое. Если она называла что-то кислым, он, наоборот, сладким. А еще сильно страдал из-за отсутствия денег.

Алле приходилось туго, а она старалась подрабатывать и брала дополнительные смены, с ног валясь от усталости. Также экономила на себе. Но она понимала, что не может дать сыну то, чего он хочет.

Запросы у Володьки всегда были высокими. Фирменные джинсы, плеер, магнитофон, а потом компьютер, а лучше ноутбук. Денег не хватало, Володька злился, приводил в пример одноклассников, родители которых зарабатывали нормально.

— Хожу как нищеброд, — выговаривал он матери. — Все смеются. — Сынок, но нет у меня пока возможности купить тебе новые джинсы и кроссовки, — оправдывалась слепо любившая сына Алла.

— В следующем месяце премия будет, может получится. Но вся премия уходила на оплату квартиры, еду и покупку новых сапог взамен прохудившихся окончательно. Володька злился, всем своим видом демонстрируя, что мать не способна обеспечить его самым необходимым.

Когда он учился в 10-м классе, Алла заметила у сына новые кроссовки. Фирменные, качественные. Такие она позволить себе не могла.

— Откуда? — строго спросила она. — Накопил, — отмахнулся Володя. — Ты же мне даешь на обед, вот и собирал целый год.

— Там бы не хватило, — засомневалась Алла. — Скажи честно, где ты их взял? — Ты что, думаешь, я украл, да? — насупился Володька. — Так и скажи: считаешь, что твой сын вор?