Он хотел сделать дочери сюрприз, но вместо радости столкнулся с картиной, которую невозможно было забыть

Теперь этот холод шёл рядом с ним по дороге к воротам. За оградой блестели дорогие машины. В окнах первого этажа двигались тени, слышались музыка и смех. Всё выглядело благополучно до омерзения: подстриженные кусты, ровные дорожки, свет в гостиной, приглушённый джаз, дорогой запах чужого праздника. Чем ближе он подходил, тем нелепее казались его старая сумка и потёртые перчатки рядом с этим стерильным богатством. Но именно эта нелепость почему-то придала ему сил: если Олесе нужна помощь, неважно, как он выглядит перед чужими воротами. Мирон нажал кнопку звонка у будки охраны. Никто не ответил. Он нажал ещё раз, дольше. Внутри будки было пусто.

Калитка, вопреки ожиданию, поддалась сразу. Мирон вошёл, пересёк двор и поднялся на крыльцо. Дверной звонок тоже остался без ответа, хотя за стеной шумели десятки голосов. Тогда он обогнул дом справа. За углом открылась терраса и огромные стеклянные двери, за которыми сиял зал: мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, официанты с подносами, люстра, распахнутая над всеми, как ледяной цветок. Олеси среди гостей не было.

Вдоль боковой стены нашлась узкая служебная дверь. Мирон толкнул её и оказался в коридоре, пахнущем хлоркой и свежевымытым полом. Белые стены, дешёвый светильник под потолком, невидимый ход для тех, кто готовит, убирает и не должен попадаться на глаза хозяевам. Он прошёл до конца, открыл ещё одну дверь и вышел в просторный холл.

Там он увидел Олесю…