Собака привела девушку к лежащему без сознания мужчине, а его первые слова после пробуждения заставили её насторожиться

Бабушка Галина поставила перед Мариной банку и сказала одно слово. «Земляника». Марина подняла голову от телефона.

«Прямо сейчас?» «Нет, на Новый год». Бабушка уже разворачивалась к плите. «Бери корзину, там, у сеней, висит».

«До опушки 10 минут. Дальше не ходи». Корзину Марина нашла.

Потёртая, ивовая, с ручкой, примотанной изолентой. Такие не выбрасывают, а передают по наследству, вместе с умением варить варенье и нежеланием спорить с бабушками. Она приехала в деревню три дня назад.

Приехала не потому, что соскучилась. Хотя соскучилась, конечно. А потому, что в городе развалилось всё сразу.

Работа, съёмная квартира и отношения с человеком, которого она полгода честно пыталась полюбить. Три вещи в один месяц. Когда столько всего рушится одновременно, лучшее, что можно сделать, уехать туда, где пахнет смолой и свежим хлебом, а не выхлопами и чужими решениями.

Это была деревня на 40 домов. Магазин работает до шести, автобус ходит через день, интернет ловит через раз. Бабушкин дом стоит с краю, ближе всех к лесу.

Старый, но крепкий. Дед строил на века и оказался прав. Марина шла по тропинке в резиновых сапогах, чуть великоватых, явно дедовых.

Корзина болталась в руке. Лес начался сразу за огородом. Сосны, потом берёзы, потом смешанный подлесок, где и водилась земляника.

Она нашла первую поляну минут через семь, присела на корточки и начала собирать. Земляника была мелкая, тёплая, с тем запахом, который не передаётся ни одним ароматизатором, идентичным натуральному. Она работала методично, передвигаясь вдоль края поляны, и думала ни о бывшем, ни о работе, а вот так, ни о чем конкретном, что само по себе уже было отдыхом.

Корзина медленно заполнялась. Где-то стучал дятел. Пахло прогретой хвоей.

Собака появилась неожиданно. Большая, коротко стриженная, с рыжими подпалинами, легавая или что-то близкое. Марина не разбиралась в породах.

Собака стояла в трёх метрах и смотрела прямо на неё. Не рычала. Не вертела хвостом.

Просто смотрела, серьёзно, почти требовательно. «Ты чья?» — спросила Марина. Собака развернулась и пошла в лес.

Марина встала. Собака остановилась, оглянулась. «Нет», — сказала Марина сама себе.

«Не пойду». Собака оглянулась ещё раз. Марина вздохнула, подняла корзину и пошла следом.

Потом она много раз думала, что это было. Любопытство, глупость, инстинкт. Наверное, всё вместе.

Собака в лесу одна — это неправильно. Это либо потеряшка, либо что-то хуже. И она пошла, сама не зная зачем, продираясь через кусты боярышника и переступая через корни.

Собака шла быстро, но не убегала. Время от времени оборачивалась, проверяла, идёт ли Марина следом. Метров через 200 лес стал гуще, под ногами захлюпало: низина, рядом наверняка ручей.

Марина почти пожалела, что послушалась какую-то дворовую легавую. Потом увидела его. Мужчина лежал у подножия старой сосны, на боку, лицом к земле…