Собака настойчиво тянула хозяина к мусорным контейнерам, пока он не заметил там нечто странное

В списках пропавших её не было. Тревогу подняла только подруга.

Дежурный позвонил 21 июля 2015 года, в начале десятого утра. Я стоял в канцелярии и расписывался за материалы. 13 дел в производстве, и каждое просит есть.

«Андрей Сергеевич, дом 12 на одной из городских улиц», — сказал дежурный. Контейнерная площадка. Гражданин выгуливал собаку, обнаружил свёрток.

Опергруппа выехала, судебно-медицинского эксперта вызвали. Что в свёртке? Похоже, фрагмент тела. Похоже.

Слово телефонное. На месте она живёт минуты. Двор дома 12.

Обычный городской двор. Панель, парковка впритык, тополя, контейнерная площадка у торца. Июль в тот год выдался холодный, не по-летнему.

Третью неделю морось и ветер. Лето город так и не увидел. Лента уже висела, за лентой копился народ.

Народ у ленты делится на два сорта. Кому страшно и кому интересно. Страшные стоят подальше и держат детей за плечи.

Интересные лезут вперёд с телефонами. Интересных я запоминаю лицами. Этот сорт любит приходить снова.

Участковый Кравченко Алексей Николаевич, 29 лет. На участке второй год. Делал у ленты самое полезное, что мог.

Держал границу и записывал тех, кто громче всех рассказывал, как всё было. Правильно делал. Громкие у ленты отдельная песня.

Сами ничего не видели, но уже всё знают. Нашедшего звали Бондаренко Максим Олегович, 36 лет. Житель дома 12.

При нём была такса на рулетке. И такса всё время рвалась обратно к контейнерам. Про себя я окрестил его поводком.

Поводок говорил быстро и честно. Вышел около восьми, дал круг по двору. В 8 часов 40 минут собака потянула к площадке.

Он решил — крыса. Подошёл, увидел. Сразу стал звонить.

Ничего не трогал. Никого рядом не видел. Машин чужих не заметил.

Руки у него ходили. Голос — нет. Такие свидетели — золото.

Испугался, но не сочиняет. Свёрток лежал между контейнером и бетонной стенкой площадки. Со стороны газона.

Занавеска для ванной. Голубой полиэстер.

Рисунок — рыбы. Свёрток перевязан бельевой верёвкой. Узел простой, затянут слабо.

Либо торопились, либо не хватало сил. Я записал в блокнот оба варианта. Над вторым надо было думать сразу.

Думать я стал позже, чем следовало. Дальше пошла работа, которой в кино не показывают. Потому что смотреть в ней не на что.

Понятые. Савченко Роман Ильич и Романюк Наталья Васильевна. Оба из дома 12.

Оба держались. Хотя Романюк пришлось один раз отпустить к скамейке. Коваленко Ирина Павловна, эксперт-криминалист, отсняла площадку общим планом.

Потом узлы, потом детали. И села работать над свёртком. Молча, на корточках, минут на 20.

С Коваленко хорошо работать. Она не разговаривает, когда нечего сказать. Мельник Виктор Андреевич, судебно-медицинский эксперт, приехал к 11.

57 лет. Из них 30. При секционном столе.

Его ничем не удивишь. Но здесь он снял очки, протёр их и надел обратно, прежде чем присесть к свёртку. Сначала статический осмотр.

Ничего не трогаем, фиксируем, как лежит. Потом динамический. Протокол я писал от руки, сидя на ящике из-под овощей, которые притащили из магазина напротив.

Развернули при понятых.

В свёртке была часть тела женщины. Мельник работал минут 10. Потом сказал:

— Женщина. Возраст — за 70. Расчленение посмертное, судя по состоянию краёв.

— Давность смерти — сутки. Максимум двое суток. Инструмент.

— Что-то бытовое. Пила и нож. Остальное после исследования.

— За 70, — повторил я. Обеда в этот день не планировалось. И ужина тоже.

Дорошенко Павел Иванович. Оперуполномоченный. Капитан.

Работает со мной четвёртый год. И понимает с половины слова. Взяли двоих сержантов и пошли от площадки кругами.

Кусты, газоны, подвальные продухи, крышки колодцев. К двум часам дня у трансформаторной подстанции, метров в двухстах от контейнеров, нашли второй свёрток. Чёрные мусорные пакеты, вложенные один в другой.

К вечеру ещё два. В зелёной полосе у детского сада. Каждую точку я велел не трогать до эксперта.

Каждую отработали по полной. Съёмка, протокол, упаковка, печати. Четыре точки легли на схему квартала.

И схема мне сразу не понравилась. Слишком кучно. Всё в границах одного квартала, между двумя соседними улицами…